Джозефина Тэй - Поющие пески

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Джозефина Тэй - Поющие пески, Джозефина Тэй . Жанр: Классический детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Джозефина Тэй - Поющие пески
Название: Поющие пески
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 18 декабрь 2018
Количество просмотров: 318
Читать онлайн

Помощь проекту

Поющие пески читать книгу онлайн

Поющие пески - читать бесплатно онлайн , автор Джозефина Тэй

Грант еще раз посмотрел на молодое лицо под темными растрепанными волосами и пошел дальше. Умершие не входили в круг его обязанностей. В своей карьере он встречал достаточное количество смертей, и, хотя не избавился от сердечных спазмов, думая о неизбежности смерти, она, однако, давно не вызывала в нем содрогания.

Колеса перестали стучать, раздался звук, сопровождающий въезд поезда на станцию. Грант опустил окно и смотрел на движущуюся вдоль поезда серую ленту перрона. Холодный ветер ударил ему в лицо и вызвал дрожь, которую Грант был не в состоянии унять.

Он поставил чемодан на перрон. Стоял, стуча зубами и мечтая, чтобы можно было на какое-то время умереть. Где-то в его мозгу шевелилась мысль, что дрожь от холода и нервного состояния, ощущаемую на вокзальном перроне в шесть часов утра, следует считать фактом положительным как доказательство того, что ты живешь, но, несмотря на это, как было бы хорошо умереть совсем ненадолго и начать жить позднее, в более подходящее время.

— В гостиницу? Прошу вас, — сказал носильщик.

Грант поднялся по лестнице перехода. Дерево глухо стучало под ногами, густое облако пара клубилось воккруг него, звуки отдавались под потолком, усиленные эхом. «С этим адом явный перебор», — подумал он. Ад — вовсе не уютное, теплое местечко, где человека жарят, ад — это огромная, гудящая от эха пропасть, где нет ни прошлого, ни будущего, Существует только темнота и отчаяние. Ад — это зимнее утро после бессонной ночи, полной отвращения к самому себе.

Он вышел на пустую площадь. Внезапно наступившая тишина подействовала на Гранта успокаивающе. Темнота была холодная, но чистая. Легкий оттенок серости в ее черноте предсказывал наступление утра, а чистая белизна снега говорила о «вершинах гор». Через минуту, когда уже будет светло, за ним в гостиницу придет Томми, и они вместе поедут через бескрайний чистый пейзаж Шотландии, окунутся в глубину обширного, неземного, непретенциозного мира, где люди умирают в своих постелях и где никто не торопится закрывать двери, потому что это слишком хлопотно.

В гостиничной столовой горела только одна лампа, а ряды непокрытых столов, обтянутых сукном, пропадали в сумраке неосвещенной части зала. Гранту пришло в голову, что никогда до этого он не видел таких голых ресторанных столов.

Девушка в черном служебном платье, на которое был наброшен зеленый, вышитый цветочками свитерок, выглянула из-за перегородки, застигнутая врасплох его приходом. Грант спросил, что можно получить на завтрак. Она принесла из шкафа солонку и поставила перед ним с таким выражением лица, словно поднимала театральный занавес.

— Сейчас я пришлю вам Мэри, — сказала девушка любезно и пропала за перегородкой.

Грант подумал, что сегодняшняя обслуга утратила лоск. Распустилась, как говорят хозяйки. Но из-за обещания прислать Мэри ведь можно закрыть глаза на разные там вышитые свитерки и прочее.

Мэри, пухлая и спокойная, несомненно была бы няней, если бы няни уже не вышли из моды. Став предметом ее забот, Грант почувствовал приятное расслабление, словно ребенок, ощущающий опеку доброжелательного взрослого.

«Вот до чего дошло, — подумал он с горечью, — я настолько нуждаюсь в заботе, что даже радуюсь доброжелательности толстой гостиничной официантки».

Он съел то, что она подала, и почувствовал себя лучше. Через минуту официантка вернулась, забрала тарелку с нарезанным хлебом и поставила на это место корзинку свежих булочек.

— Я принесла вам булочки, — сказала она. — Только что привезли. Плохие булки теперь пекут, не то что раньше, просто не во что вонзить зубы. Но это лучше, чем хлеб.

Она подсунула ближе к нему мармелад, проверила, хватит ли молока, и отошла. Грант, который уже не хотел больше есть, намазал маслом булку и протянул руку к одной из непрочитанных вчерашних газет. Это была вечерняя лондонская газета. Он удивленно смотрел на нее, ничего не понимая. Неужели он купил вечернюю газету? Ведь он прочитал ее как обычно, в четыре пополудни. Зачем он стал бы покупать ее в семь вечера? Разве покупка вечерней газеты стала для него столь же автоматическим рефлексом, как чистка зубов? Освещенный киоск — вечерняя газета. Разве именно так это произошло?

Это был «Сигнал» — вечернее издание утреннего «Кларьона». Грант еще раз пробежал глазами знакомые заголовки и подумал, что они те же самые. Газета была вчерашняя, но она могла быть прошлогодней или изданной в прошлом месяце, заголовки были бы такими же, как сегодня: дебаты в парламенте, труп блондина на Майда-Вале, контрабандная афера, нападение на банк, выступления американского актера, уличное происшествие. Он уже отодвинул газету и протянул руку к другой, когда заметил какие-то записи карандашом на полях. Он перевернул газету, чтобы посмотреть, что кто-то там подсчитывал, но оказалось, что это были не торопливые записи результатов забегов, а стихотворение. Тот факт, что писавший наметил точками две отсутствующие строчки, обозначая таким образом число стихотворных стоп, говорили о том, что это оригинальное творчество, а не попытка вспомнить знакомое произведение. Сам Грант часто делал так во времена, когда считался в школе лучшим специалистом по сонетам.

На этот раз это было не его произведение.

И вдруг Грант понял, откуда у него эта газета. Она оказалась в его руках вследствие еще более автоматических действий, чем он предполагал минуту назад: он засунул ее под мышку вместе с собственными газетами, подняв с пола в купе «Би-семь». Все его сознание — по крайней мере столько, сколько в нем осталось после той ночи, — было занято беспорядком в костюме пассажира, которого тормошил Джогурт. Единственным его сознательным действием было поправить костюм на умершем, а для этого ему нужна была свободная рука, поэтому газета оказалась под мышкой вместе с его собственной газетой.

А значит, молодой человек с растрепанными волосами и широкими бровями был поэтом?

Грант с интересом всмотрелся в стихотворные строчки. Автор намеревался написать их восемь, но у него возникли трудности с пятой и шестой. Это выглядело следующим образом:

Пески там поют,
И камни там ходят,
И зверь говорит
У стоящих ручьев,
………………….
…………………
Подстерегая смельчака
На пути к Раю.

Все это было довольно странно. Может быть, начало белой горячки?

Человек с таким необычным лицом мог написать несомненно что-то более оригинальное, чем поэму о розовых мышках. Для человека с такими смелыми бровями сама природа представляла бы набор картинок из калейдоскопа. Что это за Рай, охраняемый какими-то необычайными чудесами? Небытие? Почему его так тянуло в небытие, чтобы признать его Раем? Чтобы — готовиться к преодолению страшных преград, защищающих вход в него?

Грант ел хрустящую свежую булочку, в которую «нельзя было вонзить зубы», и лениво размышлял. Стихотворение было написано неумелой рукой взрослого человека. Почерк наводил на мысль, что этот человек хоть и был взрослым, но так и не вырос и навсегда остался мальчиком с неустоявшимся почерком. Подтверждением этого являлась форма больших букв, написанных в точном соответствии с образцами каллиграфии. Удивительно, что такой необыкновенный молодой человек не чувствовал желания придать индивидуальность своему почерку. В жизни редко происходит, чтобы кто-то не старался приспособить школьную каллиграфию к собственному подсознанию.

Грант всегда интересовался графологией и считал, что итоги многолетних наблюдений очень помогают ему в работе. Временами, конечно, встречались исключения, — оказывалось, например, что почерк закоренелого убийцы, который растворял свои жертвы в кислоте, свидетельствовал о необычайной силы логическом уме, что в конце концов, может быть, и было правильным. В принципе, однако, почерк является отличной визитной карточкой человека. И, как правило, детский характер почерка взрослого человека можно объяснить только двумя причинами: пишущий был или неинтеллигентен, или писал так мало, что его характер не смог проявиться в почерке.

Принимая во внимание уровень интеллигентности, необходимый, чтобы облечь в слова кошмарную опасность «на пути к Раю», мальчишеский характер почерка наверняка не объяснялся недостатком индивидуальности. В каком же направлении развивались интересы умершего?

Он вел, наверное, какую-то бурную деятельность, для которой было достаточно коротких записок в стиле: «Завтра в баре «Кумберлэнд», 9.45, Тони» или записи в корабельном журнале.

Но вместе с тем он был человеком, умеющим сосредоточиться на своих внутренних переживаниях, поскольку сумел проанализировать и облечь в слова тот лунный пейзаж по дороге к Раю, смог взглянуть на него со стороны.

Грант, охваченный приятным теплом, жевал булку и лениво размышлял. Он обратил внимание на «Н» и «М». Лжец? А может, только скрытный человек? Осторожность — черта удивительная у человека с такими бровями. Интересно, как сильно выражение лица зависит от бровей. Достаточно мелкого, легкого изменения их в ту или иную сторону, и вся физиономия сразу же изменяется. Кинорежиссер берет обычную девушку из Бальхама или Мусвель-Хилла, сбривает ей брови, рисует другие, и она моментально преображается в таинственную фигуру из Омска или Томска. Карикатурист Трабб сказал когда-то Гранту, что Эрне Прис потерял шанс стать премьером из-за бровей. — Людям не нравятся его брови, — сказал он, поблескивая глазами из-за кружки пива. — Почему? Не спрашивайте меня. Я только рисую. Может, потому, что они всегда придавали его лицу раздраженное выражение? Люди не любят ворчунов. Не доверяют им. Это из-за бровей получилось, можете мне поверить. Они не понравились людям.

Комментариев (0)
×