Анатолий Безуглов - Рассказы и повести

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Анатолий Безуглов - Рассказы и повести, Анатолий Безуглов . Жанр: Криминальный детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Анатолий Безуглов - Рассказы и повести
Название: Рассказы и повести
Издательство: неизвестно
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 18 декабрь 2018
Количество просмотров: 212
Читать онлайн

Помощь проекту

Рассказы и повести читать книгу онлайн

Рассказы и повести - читать бесплатно онлайн , автор Анатолий Безуглов

Анатолий Безуглов

НАСЛЕДНИЦА

Я всегда присутствую на заседаниях исполнительного комитета городского Совета народных депутатов. Конечно, если по каким-либо делам не выезжаю из Южноморска. В тот день мы «перемолотили» кучу вопросов, все устали. И, признаться, я был рад, когда заседание закончилось.

Но «мэр» нашего города попросил меня немного задержаться – был конфиденциальный разговор. Я невольно глянул на часы – время обеденного перерыва.

– Ничего,– заметил с улыбкой председатель горисполкома,– отведаете наконец нашей фирменной окрошки.

Я уже слышал, что в их столовой появился новый повар.

Но поесть окрошки так и не удалось. Меня разыскала Зоя Васильевна, секретарь горпрокуратуры.

– Захар Петрович, тут одна женщина… Приехала из-за границы… Срочно хочет встретиться с вами…

– Иностранка? – удивился я.

– Говорит по-русски. Совершенно чисто…

– А почему вы не направили ее к Юрию Николаевичу? У него сегодня как раз приемный день…

Юрий Николаевич Вербицкий – мой заместитель, находившийся на месте.

– Она уверяет, что дело важное. Решить может только прокурор города…

– Хорошо, еду,– сказал я.

Иностранка да еще по важному делу. Тут не до окрошки…

Возле прокуратуры среди «Волг» и «Москвичей» выделялся щегольской автомобиль с иностранным номером и различными красочными нашлепками на кузове и заднем стекле.

– «Фольксваген-пассат»,– прокомментировал Константин Трифонович.

Мой шофер отлично разбирался в марках зарубежных авто. И не мудрено – в Южноморск приезжало много туристов. Особенно летом.

Стояла жара, и дверцы «фольксвагена» были распахнуты настежь. На переднем сиденье, уткнувшись в газету, сидел немолодой мужчина в вельветовых брюках, светлой тенниске и легкой матерчатой кепочке с пластмассовым козырьком. Когда я вышел из машины, он оторвался от чтения и посмотрел на меня. Глаза его скрывали зеркальные защитные очки.

На заднем сиденье расположился мальчик лет тринадцати, в шортах и маечке с броским рисунком – лихой ковбой на фоне прерий. Рядом с ним была занята огромным игрушечным львом девочка лет шести. Она одета так же, как и мальчик.

«Какие неприятности привели этих иностранцев в прокуратуру? – тревожно мелькнуло у меня в голове.– Не дай бог, обокрали или еще что… Хлопот не оберешься».

В приемной меня ожидала женщина лет сорока. Вид – спортивно-походный. Белые джинсы, шелковистая с переливающимися узорами блузка, сабо. На женщине было несколько нитей бус, браслеты, кольца. Длинные прямые волосы платинового отлива обрамляли ее красивое холеное лицо и свободно ложились на плечи. В руках – изящная дамская сумка, будто из змеиной кожи.

На фигуру ее можно было смотреть и смотреть – изящная, стройная.

«Умеют же их женщины следить за собой»,– подумал я.

И на мгновение растерялся: как обращаться, как вести себя? Дипломатическому этикету обучаться не пришлось.

Я открыл дверь своего кабинета и сказал:

– Прошу, пожалуйста…

Она прошла вперед очень уверенно и непринужденно устроилась на предложенном стуле.

– Давайте представимся,– начал я.– Захар Петрович Измайлов, прокурор города.

– Нинель Савельевна Топоркова,– сказала она.– Мы своим ходом прямо из-за рубежа. Мой муж – работник торгпредства.– Она назвала одну из скандинавских стран.– Даже в Москву не заезжали. Намерзлись там, на Севере, хочется, чтобы дети больше попользовались солнцем…

– Это ваши? – показал я в окно, из которого была видна стоянка перед прокуратурой.

– Мои,– с гордостью произнесла Нинель Савельевна.– И муж…

– В чем суть вашего дела? – спросил я.

– Какие пошли черствые люди! Вы даже представить себе не можете! – решив, наверное, поначалу излить свои чувства, выпалила посетительница.– Эгоистичные, неблагодарные… Только бы себе было хорошо, а на других плевать!… Нет, я этого так не оставлю! Ни за что! Может, раньше и согласилась бы, но теперь… Это дело принципа! Да, да, принципа!…

Я снова попросил ее перейти к существу. Топоркова щелкнула замком сумки и вынула сложенные пополам и подколотые скрепкой несколько листов бумаги. Но почему-то не сразу отдала их мне.

– Между прочим, Топорков близко знаком с начальником управления Министерства юстиции, Михаилом Никаноровичем… Ну для него он просто Миша… Вы, разумеется, знаете, о ком я говорю?

Я порылся в памяти, но не мог припомнить такого. Да, признаться, вообще знал не многих ответственных работников Министерства юстиции.

Видя, что я промолчал, Нинель Савельевна продолжала:

– Миша… простите, Михаил Никанорович позвонил в президиум Московской коллегии адвокатов… Председатель, к сожалению, болел. Меня принял его заместитель… Порекомендовал нанять адвоката Ласкина… Вот здесь все изложено,– развернула наконец бумаги Топоркова и положила ко мне на стол.– Но хотелось бы кое-что объяснить на словах. Понимаете?

– Пожалуйста, я вас слушаю,– кивнул я, машинально глянув на часы: толкуем столько времени, а никак не доберемся до самого дела.

Впрочем, я уже заметил: редко кто умеет в моем кабинете коротко и ясно изложить, зачем пришел. Видимо, от волнения. И, если бы меня спросили, каким главным качеством должен обладать прокурор, пожалуй, я бы ответил: терпением.

– Я, между прочим, здешняя,– вдруг доверительно произнесла Топоркова.– Родилась и выросла на Приморской… Вы ведь помните, какой была раньше наша улица?

– Увы,– сказал я.– В Южноморске живу и работаю меньше года…

– А-а-а,– разочарованно протянула посетительница.– Знаете, это считалось почти за городом. Мы так и говорили: поедем в город… От последней остановки трамвая – еще пешком километр… Бывало, пошлют нас с сестрой за покупками в магазин, пока дойдешь…– Она махнула рукой.– Летом – пыль, зимой – слякоть…– Топоркова спохватилась: – Я хочу сказать, что, помимо меня, в нашей семье из детей была еще Вера. Старшая сестра… Давно уже замужем. Сын… Понимаете, всего один! А у меня двое – Игорек и Сонечка… Не подумайте, что хвастаю, но все в один голос твердят, что Игорь очень способный мальчик. Можете убедиться сами…

Топоркова поспешно раскрыла сумку и достала из нее плотный пакет. В нем оказалась внушительная пачка цветных фотографий.

Нинель Савельевна быстро встала со стула и ловко разложила снимки передо мной, бесцеремонно отодвинув мешающие предметы.

– Посмотрите! – с гордостью сказала она, тыча ухоженным наманикюренным пальцем то в одну, то в другую фотографию.– Сколько экспрессии!… Какой колорит!… А вот какая смелая композиция!…

Это все были цветные снимки рисунков. И на всех рисунках – море. То тихое, спокойное, то бурное, вздыбившееся. Море, пустое до горизонта или же со стаей парусников. А то с причудливо торчащими скалами, омываемыми прибоем.

Чтобы не показаться невежливым, я некоторое время рассматривал произведения сына Топорковой.

– Он чем пишет, маслом? – спросил я.

Не выдавать же себя за профана…

– И маслом, и акварелью,– горячо подхватила Нинель Савельевна.– А вот это пастель… Понимаете, Игорь ищет… Ван дер Рюге считает, что надо попробовать себя во всех материалах… Простите,– извинительно улыбнулась она,– я не объяснила… Ван дер Рюге – педагог сына. Мы не считаемся ни с какими расходами! А там, хочу вам заметить, учеба стоит ох как недешево.– Топоркова развела руками: – Что поделаешь, капитализм. И чихнуть бесплатно нельзя…

Она бережно собрала фото и сложила в пакет.

– Мы показывали работы сына в Москве, одному действительному члену Академии художеств,– сказала она, пряча пакет в сумку.– Он говорит: Айвазовский! Да, да, второй Айвазовский! Мне даже неловко стало… Я говорю: что вы, мальчику еще работать и работать… Академик тоже считает: надо писать, писать и писать. И непременно на пленёре. На натуре то есть… Ну скажите, после всего этого как можно лишать Игоря такой возможности?! – неожиданно возмущенно закончила Нинель Савельевна.

– Как это – лишать?-не понял я.

– Элементарно! – воскликнула Топоркова.– Но ведь это же будет преступлением! Преступлением перед искусством! – Она снова выхватила пакет и потрясла им в воздухе: – Хотя бы вспомнили кто приобщил Игоря к живописи! Почтили память моего отца!… Игорек был вот таким,– показала она ладонью от пола,– когда Савелий Платонович, то есть мой папа, помогал выводить кисточкой на картоне первые линии! Он часами мог сидеть с Игорьком на берегу и объяснять, когда какое освещение у моря… Он мечтал, чтобы его внук стал великим художником, прославил Родину!…

Терпение терпением… Но я потерял надежд понять что к чему. И, вежливо остановив Топоркову, решил наконец ознакомиться с документом в котором «все изложено»…

Комментариев (0)
×