Валентин Левицкий - На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Валентин Левицкий - На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917, Валентин Левицкий . Жанр: Биографии и Мемуары. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Валентин Левицкий - На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917
Название: На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917
Издательство: Литагент «Кучково поле»b717c753-ad6f-11e5-829e-0cc47a545a1e
ISBN: 978-5-9950-0417-2
Год: 2014
Дата добавления: 7 август 2018
Количество просмотров: 596
Текст:
Ознакомительная версия

На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917 читать книгу онлайн

На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917 - читать бесплатно онлайн , автор Валентин Левицкий
1 ... 29 30 31 32 33 34 ВПЕРЕД

Ознакомительная версия.

Я показал направление в сторону полка. Офицер с одним казаком направился в лес к полку, оставив разъезд при нас. Толковый урядник вкратце рассказал нам все то, что произошло за день.

– Жарко было весь день, особенно пехоте у Верхнего Сарыкамыша, – говорил казак. – Одних отобьешь, другие снова прут. Сказывали, что их не меньше корпуса было. Только к вечеру успокоились, а сейчас, проклятые, греются у костров в Турнагельском лесу. К вечеру бежавшие из Али-Софи жители передали, что много турецкой пехоты двигается в нашу сторону из Нового Селина.

Вести были очень невеселые, и нас удивило, как несколько батальонов и сотен могли сдержать такую массу. Если сведения казака верны о подходе новых сил противника, то завтра, наверное, предстоял нам тяжелый и решительный бой.

Прибывший ординарец от командующего полком передал нам приказание двигаться вперед к казармам полка. Пройдя Износ, мы вышли на дорогу к Бакинскому лагерю, лежащему над обрывом в юго-западной части котловины. Еще один поворот дороги, и перед нами открылся весь Турнагель вместе с Сарыкамышской котловиной. При свете луны и достаточной удаленности мы слабо видели очертания хребта, но лес на нем проектировался хорошо. Первое, что бросилось нам в глаза, это массы огней, идущих линией от Верхнего Сарыкамыша в сторону Ях-Басана. Внизу у подошвы хребта шла редкая ружейная перестрелка. «Красивая, но вместе с тем и жуткая иллюминация», – думал я.

Перевалив небольшой овраг, мы пошли над обрывом котловины мимо Бакинского лагеря. Роты шли сдвоенными рядами. Ехавший рядом со мной урядник сказал мне:

– А почему ваши сотни не повернут к лесу, тут по дороге слишком заметно. С час тому назад на этом месте нас обстреляли.

– Наверное, то были шальные пули. Где же они могут сейчас видеть на таком расстоянии? – ответил я.

Как бы в подтверждение слов казака, над нами просвистело несколько пуль. Вслед за тем раздались шипение, блеск, разрыв, и вокруг нас посыпалась шрапнель. Куда-то с жалобным воем понеслась трубка.[87]

– Заметили, бесовы души, – проговорил казак.

Я повернул команду вьюками направо, приказав им скрыться за деревьями. Роты проделали то же самое.

– Прямо-таки щучий глаз. Видит, дьявол, ночью, как днем. На две версты захотел взять на мушку, – услышал я разные голоса.

Пришлось дальше идти лесом без дороги, но, слава Богу, марш подходил к концу. Подойдя к Кубинскому лагерю и свернув в полковой парк, мы вышли им мимо офицерских флигелей к казармам полка.

* * *

Неприветливо встретили нас родные казармы. Своими высокими корпусами они на нас глядели как-то мрачно, как будто сетуя своим хозяевам на свою горькую долю. Еще несколько месяцев тому назад они блистали своей чистотой и порядком. Жизнь в них текла подобно часовому механизму, минута в минуту. Их чистили, мыли, рядили изо дня в день. Малейшая оплошность, не вовремя открытая форточка, случайная соломинка на полу считались чуть ли не происшествием. По конструкции и оборудованию они были лучшими казармами Российской империи, и им могла позавидовать любая столичная часть. Построенные на широком косогоре, среди соснового леса, они еще издали производили впечатление уюта и благосостояния.

Но вот хозяева однажды почему-то заволновались. Стали вскрывать склады, цейхгаузы, выкатывать из сараев обозы, куда-то отправлять вещи, а сами через несколько дней собрались и рано утром со знаменем и музыкой ушли к границе.

Затем вместо них появились какие-то новые части. Пожив немного, они уходили, а за ними опять новые, и так без конца. Об уборке, чистоте и порядке говорить не приходилось. Столы, скамейки, тюфяки куда-то растаскивались, а когда похолодало, то досками от кроватей и ночными столиками начали без стеснения топить печи.

Словом, кому какое было дело до чужого добра. Сейчас хозяева вернулись, но они подошли как-то тихо, без барабанного боя и музыки, без команд. Разбрелись по ротам, не раздеваются, сидят, говорят и чего-то ждут. Еще с утра, считаясь дежурным по полку, я, по прибытии полка в свою бывшую штаб-квартиру, приказал собраться дежурным по ротам на середину полка. Отдав распоряжение о немедленной высылке трех застав к офицерским флигелям и нескольких патрулей в село, я начал принимать рапорты о состоянии рот.

Люди в ротах оказались все налицо. Ни отставших, ни заболевших не было, но в первой роте оказался один раненый.

– Наверное, у Бакинского лагеря, когда по нам было выпущено несколько пуль? – спросил я дежурного.

– Так точно, ваше благородие, – ответил мне дежурный 1-й роты.

Выразив досаду, а также приказав ротным быть каждую минуту в полной боевой готовности, я отпустил людей по ротам.

Вдруг я вспомнил унтер-офицера, раздававшего конфеты в станции Соганлугской. Мне живо представилась вся сцена, пристальный взгляд его серых глаз и слова «никак нет, я буду сегодня убит». В момент меня охватила мысль, не он ли есть тот раненый?

– Шелегеда, – крикнул я дежурному фельдфебелю, – верни мне дежурного первой роты!

Через несколько мгновений последний опять стоял передо мною.

– Скажи, – спросил я, не в силах скрыть волнения, – не есть ли тот раненый отделенный первого взвода из запасных?

– Точно так, ваше благородие, из бывших пограничников.

– А как он ранен?

– Тяжело, в брюхо ему шальная угодила, не выдержит.

– Так значит, он тот, который раздавал утром ребятам конфеты?

– Тот, тот, ваше благородие, с которым вы еще разговаривали.

Больше сомнений не оставалось, и у меня появилось сильное желание видеть этого человека. Вмиг я очутился у входа первой роты.

– Здесь он лежит, – сказал мне дежурный, отворив двери фельдфебельской комнаты.

На полу, на низких носилках лежал знакомый мне унтер-офицер. Комната была освещена чудом уцелевшей лампой.

– Кончился, – вполголоса проговорил фельдшер. – Страшно мучился, а спасти не было никакой возможности.

Я взглянул на лицо умершего. Оно было передернуто застывшей страдальческой судорогой, а серый взгляд его потухших очей был устремлен куда-то в потолок.

Надев папаху, я тихо удалился из комнаты и, выйдя на улицу, направился к караульному помещению. Настроение у меня создалось прескверное, а мысли терялись в догадках, есть ли смерть только что умершего солдата веское доказательство веры человека в фатализм своей судьбы, или же это исполнение предчувствия, неоспоримого свойства человеческой и животной психики, а может быть, это не что иное, как исключительный случай стечения обстоятельств, допустимый на войне.

Был уже двенадцатый час ночи. На углу бывшей полковой гауптвахты меня встретил дежурный фельдфебель.

Ознакомительная версия.

1 ... 29 30 31 32 33 34 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×