Алексей Корепанов - Чередою бегущие дни

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Алексей Корепанов - Чередою бегущие дни, Алексей Корепанов . Жанр: Научная Фантастика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Алексей Корепанов - Чередою бегущие дни
Название: Чередою бегущие дни
Издательство: неизвестно
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 21 август 2018
Количество просмотров: 24
Читать онлайн

Чередою бегущие дни читать книгу онлайн

Чередою бегущие дни - читать бесплатно онлайн , автор Алексей Корепанов

Корепанов Алексей

Чередою бегущие дни

КОРЕПАНОВ АЛЕКСЕЙ

Чередою бегущие дни

Уже с утра в комнате было душно, распахнутое настежь окно совсем не спасало.По улице гоняла на мотоциклах орда подростков, от грохота дребезжали стекла в книжном шкафу, сизая дымка стелилась над полом, и прелестный запах выхлопов смешивался с ароматом нагревающегося под солнцем асфальта. Несло по тротуарам пыль, тополиный пух и бумажки от мороженого. Хотелось в тайгу. Или в сельву. Хотелось в десятый век.

С завтрашнего дня начиналась последняя неделя занятий, а потом предстоял прием экзаменов и активное участие в ремонте школы, поэтому воскресный день нужно было заполнить отдыхом на всю катушку. Но отдыхать в грохоте и вони смогут, наверное, только те, кто будет после нас - выросшие на бетонных лугах под кислотными дождями, чьи игрушки - дозиметры, уголок встреч - свалки, лучшее украшение - противогаз, а любимое место игр антропогенная пустыня. Я в таких условиях отдыхать не мог - помнились еще березовая роща детства, вертлявая речушка с нежным песчаным дном, танцы лимонных бабочек у лесного ручья и крепконогие лохматые битюги, сочно стучащие подковами по булыжнику городских улиц.

Тащиться в автобусе через весь город на пляж не хотелось - купаться вроде бы рано, а лежать, подставляя солнцу незащищенную спину, говорят, небезопасно. Фреоны, фреоны, а потому и ультрафиолет сквозь озонные дыры... Гулять по пыльным улицам тоже радость небольшая. Оставалось кладбище, да парк - островок зелени, по чьему-то недосмотру не сметенный еще с лица земли согласно генеральному плану развития города.

На кладбище не тянуло - там, конечно, много зелени и тихо, но слишком укоризненно глядят с фотографий нездешние уже лица. Значит, парк - других вариантов просто нет. Я закрыл окно и покинул начинавшую раскаляться квартиру.

В парке летал вездесущий тополиный пух, гулко гукали голуби, слонялись полусонные собаки. В маленьком пруду плавали размокшие окурки, палки и еще какой-то хлам. Я сел на скамейку в тени роскошного каштана и раскрыл журнал. Хотелось хоть на день забыть о рутинных школьных делах.

Переворачивая страницу, я поднял голову - и увидел человека, стоящего на противоположном берегу пруда. Джинсы. Светлая рубашка с короткими рукавами. Темные очки.

Журнал, как большая бабочка, с шорохом упал на дорожку. Зрение у меня неважнецкое, но разглядел я сразу... Этого сорокалетнего мужчину, только без темных очков, я каждое утро видел в зеркале, водя электробритвой по подбородку.

Человек снял очки, кивнул мне и медленно направился к мостику. Я наблюдал, как он приближается.

- Здравствуй. - Он сел рядом, полуобернувшись ко мне, закинув ногу на ногу и положив руку на спинку скамейки. - Думаю, нам можно на "ты"?

Голос у него был хрипловатый, словно надорванный, серые глаза искали что-то во мне, тлело в них что-то... полунадежда?.. полуожидание?

Пока я думал, что ответить, он снова заговорил:

- Нашел тебя через адресное бюро. Увидел, как выходишь из подъезда, шел за тобой. Знал, что пойдешь сюда, я тоже люблю в парках.. Значит, переехал. Развелся? С...Таней?

В парке было совсем безлюдно, и даже голуби почему-то замолкли. Летел и нехотя опускался в траву тополиный пух.

Я молча кивнул. Он провел рукой по лбу, откидывая волосы, и я заметил неровный шрам над его бровью. У меня такого шрама не было.

- Ну спроси, наконец, кто же я? - произнес он с неопределенной полуулыбкой. И, помолчав, продолжил, не дожидаясь моего вопроса: - Да, я это ты. Слушай...

Никто не мешал нам в это воскресное утро. Солнечные зайчики застыли на песчаных дорожках. И я слушал.

Когда-то, двадцать лет назад, он был студентом. Как и я. Странно... Как и я... Он ведь и .вправду был мной, он - это был я. Но и не я.

Тогда, двадцать лет назад, мы выпускали "Студенческое обозрение" пестрое длинное полотнище, едва умещающееся на стене между деканатом и нашей аудиторией. Газета была по нынешним временам совершенно безобидной, а вот по тем временам... Ее можно было бы назвать диссидентской, но тогда это слово еще не успело появиться. Учился я добросовестно, охотно писал рефераты, летом пропадал в экспедициях на раскопках - копали неолит - и это было чертовски интересно. Место на кафедре археологии я себе уже обеспечил, но вот участие в выпуске этой нашей газеты... И было комсомольское собрание факультета, и громил нас университетский парторг, открывая всем глаза на нашу политическую неблагонадежность и вообще... После этого получил я распределение в Богом забытую сельскую школу, отработал, сколько положено, потом женился на бывшей однокурснице, на которой давно хотел жениться, и уехал жить к ее родителям в другой город. Ну а дальше совсем неинтересно. Работа в школе. Развод. Размен квартир. Работа в школе. До сих пор - работа в школе... "Как зубья пилы - чередою бегущие дни: со скрежетом жизнь перережут они", -так, кажется, сказал кто-то из древних. Правильно сказал... Впереди, в общем-то ничего интересного уже не будет. Да и не хочется ничего. Ни интересного, ни какого-то другого.

Ну а он? Тот, который был мной и не мной. Тот, который сидел рядом на парковой скамейке, похлопывая по колену темными очками, зажатыми в руке.

Двадцать лет назад он охотно писал рефераты, летом копал неолит и пытался сочинять стихи. И проводил вечера в нашей аудитории и, дымя папиросой, стучал на машинке, а Юрка рисовал, а Паша пыхтел над статьей, а Геныч хитро улыбался и выводил фломастером заголовки.

Потом... Потом он прямо сказал Генычу, что тот подлец. Я не сказал а он сказал. Все знали, что Геныч подлец, но никто не хотел заводиться, парень-то он все-таки был свойский и в конце концов, кому какое дело - что за отношения у Геныча с этой Бобровой... А вот он сказал, прямо в глаза сказал, при Юрке и Паше, и Игоре, а они его не поддержали - нужно было делать газету, срочно делать газету, и не думать ни о чем, кроме газеты - а кто, как не Геныч, умел мастерить заголовки?

Вот тогда, наверное, он и перестал быть мной. Он выдернул лист из машинки, скомкал, бросил на пол - и ушел. И больше не приходил по вечерам в уютную аудиторию, глядящую окнами на дубовую аллею.

Поэтому его не прорабатывали на том факультетском собрании. Он уже не подходил под категорию "примкнувшего к ним". Кафедра продолжала ему светить. Потом перестала - выпив с какими-то мужиками в известной всему городу забегаловке "Сатурн" в горсаду, он явился в общежитие, набил морду Генычу, грубо обошелся с прибежавшим утихомиривать его председателем совета общежития - и вылетел из университета. С этим у нас было строго.

Стихи он писать не бросил, тем более, времени для этого было у него теперь предостаточно - работа ночным сторожем на фабрике давала простор для творчества. Потом он даже устроился на полставки в областную молодежную газету, продолжал сторожевать и с надеждой смотрел в будущее, не оглядываясь на прошлое. Женился на бывшей однокурснице, на которой давно хотел жениться, потому что любил ее и думал, что она тоже любит его - и уехал жить к ее родителям в другой город. Со своим незаконченным высшим он определился воспитателем в психбольницу, сутки возился с угрюмыми закомплексованными подростками, двое суток сидел дома, писал, пытаясь выразить условными значками, придуманными людьми, мысли, которые взбудораженными табунами метались в его голове. Мысли не желали поддаваться, упирались, шарахались, уворачиваясь от словесных арканов, били копытами, свирепо сверкали глазами из-под разлохмаченных грив - и слова получались бледными, неуклюжими, как ношеная-переношеная обувь, как отражение в пыльном зеркале, как самый нижний отпечатанный под копирку лист. Они - мысли и слова - словно находились в совершенно разных, нигде не соприкасающихся мирах.

Комментариев (0)