Михаил Швецов - Врать или не врать? – II

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Михаил Швецов - Врать или не врать? – II, Михаил Швецов . Жанр: Психология. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Михаил Швецов - Врать или не врать? – II
Название: Врать или не врать? – II
Издательство: неизвестно
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 24 февраль 2019
Количество просмотров: 236
Читать онлайн

Помощь проекту

Врать или не врать? – II читать книгу онлайн

Врать или не врать? – II - читать бесплатно онлайн , автор Михаил Швецов
1 ... 3 4 5 6 7 ... 17 ВПЕРЕД

Давайте, вернёмся теперь в Пермь и разберёмся, как ФН отвечают на обращённые к Истине вопросы (12).

С. 37. Посмотрим теперь — на каком же всё-таки основании романовские историки заявили, будто земли по реке КАМЕ, населённые народностью КОМИ (названия КОМИ и КАМА — однокоренные) и есть та самая Великая Пермь русских летописей?

С. 38. Что общего нашли романовские чиновники между знаменитой летописной Великой Пермью XIV–XVI веков, о которой столько написано на страницах русских летописей, и селом Егошиха, ПОСТРОЕННОМ ЛИШЬ в XVII веке? Зачем они переименовали его в Пермь, а ничего не подозревавших местных жителей коми назвали громкими именами ПЕРМЯКИ И ЗЫРЯНЕ? Куда бесследно исчезла знаменитая ПЕРМСКАЯ АЗБУКА, изобретённая Стефаном Пермским? Ведь до 1917 года у коми вообще не было письменности.

С. 41. Настоящая средневековая Великая Пермь, отразившаяся в летописях, — это, по-видимому, ЮЖНАЯ ГЕРМАНИЯ (без Пруссии), АВСТРИЯ и СЕВЕРНАЯ ИТАЛИЯ.

Кстати, не ЛАТИНСКУЮ ли АЗБУКУ изобрёл Святой Стефан?.. Причём — не ранее XV века, поскольку сам Стефан Пермский жил в конце XIV века. И, вероятно, лишь в XVII веке — уже после распада Великой Империи, — латинская азбука была лукаво объявлена «одним из древнейших видов письменности на Земле». Которой гордо пользовались такие великие мужи «античности» как Тит Ливий, например. Согласно Новой хронологии, Тит Ливий жил, скорее всего, в XVI–XVII веках н. э. и потому действительно мог пользоваться латинской азбукой. Изобретённой святым Стефаном Пермским за 100–150 лет до него.

С. 48. На государственной русской печати XVI века присутствует также название Тверь…По нашей реконструкции, древняя Тверь — это босфорский Константинополь, он же Стамбул. Тверь — это Тивериада, город Тиверия. Добавим, что по наблюдениям самих историков, «одно время ТВЕРЬ ВОСПРИНИМАЛАСЬ КАК НОВЫЙ КОНСТРАНТИНОПОЛЬ» [748]. Потом, когда романовские историки начали писать «новую» историю, они перетащили название ТВЕРЬ с Босфора в северную Русь. После чего герб ТВЕРИ на русско-ордынской печати XVI века перестал пугать романовских историков.

С. 49. Под именем Псков на русско-ордынской печати XVI века, вероятно, подразумевалась Пруссия».

Здесь впору обратиться к местным авторитетам. Около десяти лет назад, когда я впервые увидел в магазине книгу Алексея Иванова, уже перехватившем премию из рук других коллег по цеху, меня удивило её высокое полиграфическое качество.

Для Перми такое было внове. Но это же и вызвало подозрения: какой-то олигарх решил зажечь новую «звезду», а главное, зачем. Сегодня, когда Л. Парфёнов в своём фильме «Хребет России» величал пермяка (а не москвича!) «самым значительным молодым писателем XXI века», когда ему дозволили писать сценарий к фильму о великом русском царе, когда в крупных книжных магазинах этому любителю камской старины, придуманной им самим, выделены целые полки, я, наконец, заставил себя открыть его книгу (18). Отдавая должное кровавым батальным сценам (это получилось хорошо, как в Ветхом Завете), отмечу странное словосочетание, прошивающее всю книгу: «дремучая Великая Пермь». Неужели «Великое» (то есть большое, известное и сильное) может быть дремучим? Может быть, Пермь и не великая вовсе? На каком основании автор величает народ коми XV века пермяками, если новое прозвание им приклеили лишь в XVIII столетии? Попутно Иванов раздаёт главным создателям российского государства такие эпитеты, как «корыстолюбцы», «жадные», «коварные», чем пытается вызвать ненависть у читателя к носителям таких титулов (или подсознательно выражает свою позицию). Знает ли он бессребреников на престоле? А не коварство ли повелело «велико» пермскому князю отказаться от поддержки московского правителя в походе на Казань? Недалёким является высказывание автора, будто «Царьград и Рим — это не Тверь, что вечно озлобленно бурчит себе под нос» (С. 342). Ведь мы только что прочитали (12), что Тверь — это и есть босфорский Константинополь, или Царьград.

В книге пермяка имеется батальная сцена, где князь «велико» пермский мечется по полю с хоругвью, на которой почему-то изображён медведь с библией на спине. Но позвольте, ведь романовский герб Перми, находившейся на территории сегодняшней Австрии и Германии (12, 16), появился лишь в конце XVII века, а Екатерина наградила новонаречённую камскую Пермь сим знаком только в XVIII?

Иванов приводит разрешённые скалигеровским начальством домыслы о Стефане Пермском и с лихвой отрабатывает выданную ему премию (возможно, заранее обещанную). Ничего, читатель всё должен проглотить: ради таких передёргиваний и появляются на свет некоторые сочинения.

Ещё не дочитав роман до конца, понял, зачем каким-то кукловодам потребовалось зажечь звезду Иванова. Это и есть проект XXI века для России, хотя бы для Урала. Это — попытка нейтрализовать истинное историческое знание, вновь открытое нам титаническими трудами ФН. Сочинитель А. Иванов — новый Скалигер Пермского Края, достойный продолжатель длинного ряда псевдопросветителей народа: Шлёцера, С. Соловьёва, Н. Карамзина, К. Валишевского и др. Математический и теоретический инструментарий, который предлагают ФН для познания прошлого, теперь становится хорошим компасом в информационном море и позволяет надёжно определить: кто врал, кто привирал, кто правду сохранял.

О том, как в последние 400 лет функционировало летописание в России, можно узнать от тех, кто творит историю в Кремле сегодня. Передо мной приобретённая у букиниста книга (19) известной московской журналистки Елены Трегубовой, наделавшая много шума. Вот несколько цитат:

«Запредельная бездарность [Валентина Борисовича] Юмашева как политика просто-таки поражала воображение (С. 108).

Неизвестно, что именно — недостаток образования или разума, — но что-то явно отбило у Юмашева способность понимать, что ценой его игр без всяких преувеличений является страна (С. 95).

Главный придворный мемуарист страны Валя слегка расслабился, как-то подозрительно быстро пришёл в себя, перестал прикидываться дурочкой, голос его приобрёл уверенные мужские нотки, и он — совершенно неожиданно для себя самого — сделал признание, разом перечеркнувшее для меня все его предыдущие двухчасовые откровения:

— Честно говоря, Лена, я вообще считаю, что журналисты не должны знать правду о том, что происходит во власти. Не говоря уж обо всех простых людях. У каждой газеты должна быть какая-то своя версия, отдалённо похожая на правду, и этих разных версий должно быть очень много… Но всей правды не должен знать никто!

…Так что нетрудно было догадаться, что блюдо, которым попотчевал любопытствующую общественность любимый ельцинский зять и мемуарист Юмашев, — было тоже всего лишь очередной из его многочисленных «версий» (с. 100)».

«Меня больше занимал другой вопрос. Откуда Валя [Юмашев] в 8 часов утра уже знал о том, что написано в моей статье? Разгадка нашлась быстро… И разгадка персоны «лазутчика» меня отнюдь не радовала. Потому что человеком этим оказалась наша бывшая коллега, незадолго до этого сменившая профессию журналиста на должность кремлёвской чиновницы — Наталья Тимакова (сегодня занимающая пост главы пресс- службы президента)….

— Не переживай, Ленка! — постаралась меня успокоить Ника Куцылло, как только новая кремлёвская чиновница удалилась. — Тимакова просто ревнует к нашим журналистским успехам. Она-то ведь теперь дорвалась до Кремля, информации у неё много, а писать она про это больше не может — представляешь, как ей обидно?» (С. 226).

«Самым гнусным пунктом программы были звонки из Кремля…с «добрыми советами»:

— Лен, я тебя по-хорошему предупреждаю: если ты не изменишь тон своих публикаций, то мы ведь всё равно…найдём в «Коммерсанте» людей, которые будут с нами сотрудничать и писать так, как нам надо. Ты думаешь, у вас там мало журналистов, которые почтут за счастье, если им позволят ездить с президентом?! — с какой-то пугающей откровенностью заявила мне Наталья Тимакова. — Так что советую тебе подумать. Потому что иначе мы тебя скоро вообще отрежем от всех каналов информации» (С. 281).

Вот так просто пишется кремлёвская история. Одно дело, когда требуются новые гипотезы для раскрытия запутанных следов далёкого прошлого, а с другой стороны, когда эти следы специально заметаются, чему и служат многочисленные версии. Хотя Е. Трегубова утверждает, что кремлёвские сидельцы не умеют и не любят читать книги, вероятно, сочинение К. Валишевского о Екатерине II господин Юмашев когда-то удосужился прочитать и запомнить, что ему надо: уж больно похожи лисьи следы.

Но самое трагическое в жизни кремлёвского летописца (и потомков) — он может знать всё, но доверять бумаге должен только то, что будет приятно шефу. Так и Н. Карамзин когда-то «вычитывал» первые главы своей знаменитой «Истории» тогдашнему царю-батюшке. Вроде, понравилось. Ещё бы. Не каждому так хорошо может удаться опыт превращения страдальца за Империю и жертвы Ивана Грозного в тирана и убийцу, а цареубийц — в законных преемников престола. Потому сочинение и свет увидело. Получается, что официальная история — это послушный инструмент для возвеличивания бездарных (и даже преступных) полководцев, вождей и способ унижения целых народов, добывших им власть. Может ли изучение такой истории быть полезным для общества? Может, если оно хочет, чтобы заговорщики и преступники по-прежнему правили миром, а потенциальные творцы производительного труда, семейного счастья и радости влачили жалкое существование или искали себе место на кладбище.

1 ... 3 4 5 6 7 ... 17 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×