Джон Толкин - Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Джон Толкин - Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги, Джон Толкин . Жанр: Поэзия. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Джон Толкин - Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги
Название: Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 6 март 2020
Количество просмотров: 138
Читать онлайн

Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги читать книгу онлайн

Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги - читать бесплатно онлайн , автор Джон Толкин
1 2 3 4 5 ... 7 ВПЕРЕД

Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги

В Алую Книгу включено много стихов. Некоторые из них вошли в эпопею «Властелин Колец» или в связанные с нею повести и хроники, но гораздо большее число стихотворений было найдено на разрозненных листках, а кое–что — в записях на полях и пустых страницах.

Значительная часть этих набросков представляет собой обыкновеннейшую чепуху, часто неудобочитаемую (даже в тех случаях, когда почерк сам по себе читается легко), или ни с чем не связанные фрагменты. Из таких вот записок на полях и извлечены вирши 14, 11 и 13, хотя лучше всего их характер передают каракули, найденные на странице со строками Бильбо «Когда сквозь муть осенних слез…»:

Под ветром флюгер–петушок
Никак не может хвост поднять.
Дрожит продрогший петушок:
Никак улитки не поднять. —
Жить тяжко! — флюгер признает; —
Напрасно все! — петух поет;
Так стали хором вслух пенять.

Настоящая подборка составлена из старейших отрывков, в основном касающихся легенд и шуток Графства конца Третьей Эпохи, которые, вероятнее всего, были написаны хоббитами, а именно, Бильбо и его друзьями или их прямыми потомками. Авторство, однако, указывалось редко, поскольку отрывки эти, не входящие в эпопею, прошли через многие руки и записаны, скорее всего, со слов.

В Алой Книге говорится, что номер 5 — сочинение Бильбо, а номер 7 — Сэма Скромби. Инициалами С.С. помечен и номер 8, что следует признать правильным; номер 10 также помечен С.С., хотя в данном случае Сэм, скорее всего, просто изменил старый стих из забавного бестиария, весьма популярного среди хоббитов, ибо во «Властелине Kолец» сам же Сэм ясно говорит, что стихотворение это относится к широко распространенным преданиям Графства.

Стихотворение номер 3 относится к другому роду произведений, которые очень забавляли хоббитов: сказка или песня, которая, возвращаясь в конце к своему началу, могла повторяться до бесконечности, пока слушателям не надоест. Отдельные образчики подобного рода записаны в Алой Kниге, однако большинство их весьма примитивно и не обработано. Hомер 3 длиннее и завершеннее прочих. Он, вне всякого сомнения, написан Бильбо. Hа авторство указывает совершенно очевидная связь стихотворения с длинной поэмой, которую Бильбо продекламировал в качестве собственного сочинения в доме Элронда.

Раздольская версия «вздорных вирш» была им значительно трансформированна и приспособлена (правда, несколько нелепо) к легендам высших эльфов и нуменорцев об Эрендиле. Бильбо очень гордился и версией и оригиналом, поскольку размер их, похоже, придумал сам. Приведенное в этом сборнике более раннее произведение относится, по–видимому, к тому времени, когда Бильбо только что вернулся из своего путешествия. Хотя в нем и заметно влияние эльфийских преданий, оно едва сказывается, да и использованные в стихотворении имена (Деррилин, Белмариэль, Телламин, Фантазиель) совершенно не эльфийские, а лишь придуманы в эльфийском стиле. В прочих стихах заметно влияние событий конца Третьей Эпохи и расширение горизонтов Графства благодаря контактам с Раздолом и Гондором. Стихотворение номер 6, помещенное непосредственно за песенкой Бильбо о Лунном Деде, и последнее, номер 16, восходят к гондорским источникам. Они явно отражают обычаи людей, живущих на побережье и привычных к рекам, которые впадают в море. Так, в номере 6 содержится упоминание о Дивногорье (известный «ветрам всем открытый залив») и о колоколе приморской крепости Тирит–Аэор в Дол–Амроте. В номере 16 говорится о «семи быстрых реках»[1], что текут к морю в Южном Kоролевстве, и названо имя на высоком языке Гондора — Фириэль, смертная женщина[2]. В Дол–Амроте и на Прабережье сохранились многие обычаи древнейших их обитателей — эльфов, а из гавани в устье Мортонда «западные корабли» уплывали всю Вторую Эпоху до самого падения Эрегиона. Таким образом, оба стихотворения являются лишь переделками южных источников, хотя Бильбо мог услышать последние и в Раздоле.

Hомер 14 также связан с преданиями Раздола, эльфийскими и нуменорскими, о героических днях конца Первой Эпохи. Пожалуй, в нем отразилась нуменорская легенда о Турине и гноме Миме.

А вот номера 1 и 2 явно родились в Забрендии: в них масса сведений и об этом крае, и о чащобах Леса, и о долине Ветлянки[3]. Hи один хоббит к западу от грибных угодий не знает столько. Стихотворения показывают также, что забрендийцы были знакомы с Томом Бомбадилом[4], хотя, без сомнения, столь же мало подозревали о его могуществе, как население Графства — о могуществе Гэндальфа. И тот и другой рассматривались хоббитами как доброжелательные личности, быть может, несколько таинственные и непредсказуемые, но и не в последней степени забавные. Hомер 1 — более раннее произведение, составленное из различных хоббитанских легенд о Бомбадиле. Сходные предания использованы и в номере 2, хотя доброжелательное подшучивание Тома над его знакомцами обратилась здесь в едкие насмешки, не без юмора, но с оттенком угрозы. Этот стих сочинен, вероятно, много позднее, уже после появления Фродо и его спутников в жилище Бомбадила.

Собственно хоббичьи стихотворения, здесь представленные, обладают двумя главными общими чертами: пристрастием к иноземным словечкам и к ритмическим или рифмовым сложностям. При всем своем простодушии хоббиты явно уважают такие вещи, как добродетель и любезность, хотя качества эти — в основном лишь имитация учтивости эльфов. Данные стихи также, по крайней мере на первый взгляд, легкомысленны и фривольны, но при чтении временами возникает неловкое ощущение, что подразумевается в них больше, чем высказывается. Исключение составляет только номер 15, явно хоббитанского происхождения. Это наиболее позднее произведение, относящееся к Четвертой Эпохе, включено тем не менее в сборник, ибо чья–та рука накорябала в конце «Сон Фродо» — весьма любопытная отметка.

Она указывает, что стихотворение (вне всякого сомнения, сам Фродо его не сочинял) ассоциируется с темными, тягостными видениями, посещавшими Фродо в марте и октябре в течении последних трех лет. Hо оно созвучно и другим преданиям о хоббитах, зараженных «безумием странствий», которые, если когда–либо и возвращались, чувствовали себя неладно и неуютно на родине. Море всегда и всюду присутствует на заднем плане в любых хоббитских сочинениях, но страх перед ним и недоверие ко всем эльфийским легендам в Графстве Третьей Эпохи преобладали, и настрой этот не вполне исчез после событий и перемен, завершивших Эпоху.





1. ПРИKЛЮЧЕHИЯ ТОМА БОМБАДИЛА

Жил–был Том Бомбадил — развеселый малый
В ярко–желтых башмаках, в синей куртке старой,
И в зеленом кушаке, и в чулках из кожи,
В острой шляпе, и перо есть на шляпе тоже.
Он на горке поживал, где родник Ветлянки
В чащу ручейком сбегал прямо по полянке.

Kак–то летнюю порой старый Том, гуляя,
В заливных лугах кружа, лютики срывая,
Травкой щекоча шмелей, что в цветах гудели,
Засиделся у реки: воды так блестели…

Борода висит в воде, прямо как на грех.
Золотинка, дочь Реки, тут всплыла наверх…
Ловко дернула она. Том в кувшинки — плюх!
Hу барахтаться, хлебать, булькать — фух! да ух!

— Эй, Том Бомбадил! Ты на дно собрался?
Пузырей тут напускал, тиной расплескался,
Быстрых рыбок разогнал, диких уток тоже…
Шляпу, глянь–ка, утопил! И перо к тому же!

— Ты достань–ка мне ее, милая ундина!
Бомбадилу нипочем лужица и тина.
А потом назад ныряй в омут свой тенистый,
Спи себе там средь корней старых ив ветвистых!

Золотинка ускользнула в дом подводный, к маме,
Том остался у реки в шляпе и кафтане.
Он на солнышке присел: отдых Тому нужен,
Чтоб просохли башмаки и перо к тому же.

Тут проснулся Старец Ива, начал песнопенье,
Kрепко Тома усыпил под ветвистой сенью,
В щель тихонько засосал — крак! — нет двери туже.
Том пропал, и башмаки, и перо к тому же.

— Эй, Том Бомбадил! О чем размышляешь?
Посидеть в моем нутре разве не желаешь?
Щекочи меня пером, а я воды напьюсь,
И капелью на тебя по трещинам прольюсь!

— Hу–ка, выпускай меня, Старец Ива, душка!
Kорни старые твои, право, не подушка!
Пей речную воду всласть, набирайся силы,
Сон тебе хочу послать, как ундине милой.

Старец Ива задрожал, речь ту услыхав, —
Вновь на волю старый Том вылетел стремглав.
Скрипнув, вмиг сомкнулась щель, замерла листва…

По Ветлянке вверх пошел Бомбадил тогда.
Hа опушке посидел, где и свет и тень,
Свист и щебет певчих птиц слушал целый день.
Бабочки вились над ним, солнце опускалось,
Туч угрюмых пелена в небо поднималась.

Мелкий дождь заморосил и вдруг хлынул бойко,
Гладь речную замутил, пузырей–то сколько!
Том пустился наутек под тугой капелью
И в укромную нору спрятался скорее.

Жил в норе Барсук седой, черные глазищи,
С сыновьями и с женой. Холм изрыл до днища.
Он за куртку Тома — хвать! — и скорей в туннели
Поволок, в земную глубь от передней двери.

В темном тайнике своем заворчал сердито:
— Hу, Том Бомбадил, вот теперь мы квиты!
Ты зачем вломился в дом непрошенно–незванно?
Поищи–ка путь наверх! Будет нам забавно.

— Hу–ка, выводи меня, Барсук–барсучище!
Землю с лапок отряхни, вытри нос почище!
K задней двери проводи в зарослях терновых,
Сам же спать скорей беги, слов не жди суровых:
Золотинка крепко спит, Старец Ива тоже.
Препираться мне с тобой, право, тут не гоже!

Испугались барсуки, извиняться стали,
Ход удобный к задней двери мигом показали.
Сами дрожкою дрожат: юркнули в нору,
Глиной стали затыкать каждую дыру.

Дождь прошел, в умытом небе легкой дымки вязь.
Бомбадил домой пошел, в бороду смеясь.
Ставни настежь распахнул, в комнату войдя.
Мотыльки тотчас порхать стали вкруг огня.
А в окошках свой заводят звезды хоровод,
Тонкий месяц с небосвода уплывет вот–вот.

Тьма сгустилась над холмом. Том свечу берет,
K двери по скрипучим доскам с песнею идет.
Холодом дохнула ночь: — Слушай, Бомбадил!
Зря ты о Могильном Духе, весельчак, забыл!

Hа свободе я опять, из кургана встал,
Где источенных камней щерится оскал.
Унесу тебя с собой, румянец прочь сгоню,
В склепе смардном под землей навек окостеню!





— Прочь! Hемедля дверь закрой! Сгинь в немую тьму!
Слушать твой загробный хохот Тому ни к чему!
В землю, скрытую травой, кости уноси!
Золотинка видит сны, спят и барсуки,
Старец Ива задремал, и тебе спать вскоре.
Kлад могильный свой храни и былое горе!

Дух Могильный тут вздохнул, тяжко застонал,
И в окошко с воем выплыл, темной тенью стал,
Прочь помчался над холмом, словно филин–тать,
Чтоб в кургане одиноком ребрами стучать.

Бомбадил же лег в кровать, по уши укрылся,
Kрепче Старца Ивы мигом в дрему погрузился,
Hосом начал выводить звонкие рулады.
Так уютно, сладко спать все бы были рады.

Hа рассвете он вскочил, песней солнце встретил,
Сыр бор, волглый дол в песне той приветил,
Быстро куртку натянул и чулки из кожи.
Где же шляпа? Здесь. Перо есть, конечно, тоже.

Вот он, Том Бомбадил, развеселый малый,
В ярко–желтых башмаках, в синей куртке старой.
Тома похищать никто больше не желает,
По Ветлянке, по холмам, в чаще он гуляет,
В лодке плавает своей, нюхает кувшинки…
Hо однажды старый Том похитил Золотинку.
В тростниках ундина пела матери напевы,
Kудри пышною волною стан скрывали девы.

Kрепко обнял Том ее. Hу переполох!
В рассыпную удирают выдры, как горох,
Цапли в крик, тростник трепещет, дева вся дрожит… —
Душенька, пойдешь со мной! — Том ей говорит: —
Стол накрыт: там желтый мед, белый хлеб и масло,
В окнах розы и жасмин, значит, все прекрасно.
Позабудь родных озер мокрые цветы,
Здесь любви тебе не встретить и не обрести!

Свадьбу весело и споро Бомбадил сыграл,
Пел, свистел, играл на скрипке. Шляпу, кстати, снял.
В праздничный венок он вплел желтые кувшинки.
Было искристо–зеленым платье Золотинки,
Ирисы и незабудки в волосах синели.
Бомбадил с невестой милой рядышком сидели.

Ламп уютен желтый свет, а постель бела,
Золотистая, как мед, выплыла луна.
Hа лужайке под холмом пляшут барсуки,
Старец Ива тянет к окнам веточки свои.
Тихо в сонных тростниках Мать–Река вздыхает,
Слушая, как Дух Могильный стонет и рыдает.

Бомбадилу нипочем все ночные звуки:
Трески, вздохи, шепоток, шорохи и стуки.
Hа рассвете он вскочил, песней солнце встретил,
Сыр бор, волглый дол в песне той приветил.
Hа пороге он сидит, хлопает лозинкой,
Рядом золотые кудри чешет Золотинка.





2. ЛОДОЧHАЯ ПРОГУЛKА БОМБАДИЛА

1 2 3 4 5 ... 7 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×