Хайнц Конзалик - 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Хайнц Конзалик - 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта, Хайнц Конзалик . Жанр: Прочие приключения. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Хайнц Конзалик - 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта
Название: 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта
Издательство: Яуза-Пресс
ISBN: 978-5-9955-0291-3
Год: 2011
Дата добавления: 2 август 2018
Количество просмотров: 401
Читать онлайн

999-й штрафбат. Смертники восточного фронта читать книгу онлайн

999-й штрафбат. Смертники восточного фронта - читать бесплатно онлайн , автор Хайнц Конзалик

Дорога извивалась, повторяя изгибы Варты[3], среди скошенных полей, мимо печальных берез и меланхоличного вида буков вдоль песчаных берегов буровато–серой реки.

Солдаты устали, им было не до песен. Но они пели — таков был приказ Перебродившего. Под серым небом среди серого пейзажа по дороге с песней тащились серые подобия людские, с мокрыми от дождя лицами, ритмично разевая рты, устало выводя мелодии — об «Эрике», об эдельвейсах, о грозно надвигавшихся на врага танках, о трухлявых костях прежнего прогнившего мира. Их было 153 человека.

— Рота — стой! — рыкнул Петер Хефе.

Хефе обвел взором безучастно уставившихся на него, озябших, промокших, измотанных, перемазанных в грязи солдат, с явным облегчением переставших петь. Строевая песня, нечего сказать. Покойников бы этому хору отпевать, черт бы их подрал.

— Слушайте вы, дурачье! — резким, с хрипотцой голосом обратился к ним Хефе. — Послушайте, вы не поете, а воете, как пес на луну. И с ритма все время сбиваетесь — кто в лес, а кто по дрова. Услышу, что кто–то голосит не в такт, всех заставлю бегом бежать обратно, а оттуда строевым и с песней. Уразумели?

Разумеется, он не собирался гнать их бегом назад. Его самого разве что под автоматом можно было заставить повернуть назад. Да и поздновато уже для подобных экзерсисов, поэтому он не стал придираться к нестройному «Так точно!», устало прозвучавшему из 153 глоток.

— Ну так вот, — продолжал унтер–офицер Хефе. — Через пятнадцать минут входим в лагерь! С песней! И чтоб все до одного ногу и ритм держали! Предупреждаю!

— Так точно!

— А теперь — песню! Быть солдатом — прекрасно! И задушевнее, дорогие мои, задушевнее! С чувством!

И они все так же маршировали, все так же пели, все так же извивалась меж песчаных берегов Варта, все так же уныло роняли капли дождя с листьев росшие вдоль дороги березы и буки.

Строй входил в лагерь, где их уже поджидал обер–фельдфебель Крюль.

Именно в тот день ближе к вечеру Крюль измыслил новую фишку, которую впоследствии окрестил «искусством подавления».

Он был в исступлении. Вообще–то исступление для этого человека стало уже почти естественным состоянием, но в тот день из–за непокорного Карла Шванеке и припозднившейся колонны оно достигло предельно допустимой точки. Опоздать на семь минут! А командир небось стоит себе у окошка да ухмыляется, поглядывая на часики. Обязательно припомнит!

Ну ничего, я вам всем сейчас… Я вас всех… Крюль не домыслил, что все–таки предпримет в отношении «их всех», мысли отключились, вместо них теперь лихорадочно работало подсознание, именно из него и черпал армейский служака–фельдфебель вдохновение.

Шлагбаум взлетел вверх, рота, следуя слева колонной, стала заходить на территорию лагеря. Унтер–офицер Хефе, молодцевато, даже подчеркнуто молодцевато командуя, прошествовал строевым мимо застывшего, руки по швам, обер–фельдфебеля. Все бы ничего, да вот незадача — прямо на пути следования колонны лицом (мордой, рылом) к маршировавшим возлежали четверо новичков.

Петер Хефе хоть и с запозданием, но все же успел заметить их, вовремя скомандовав: «Рота: напра–во!» Колонна солдат дрогнула.

И тут щелкнуло реле в мозгу обер–фельдфебеля Крюля.

— Пря–мо! — громовым голосом скомандовал он.

Колонна была в смятении. Но тут вмешался Петер Хефе. Поняв, что на уме у обер–фельдфебеля Крюля, он принял решение. И дал соответствующую команду. В конце концов, в его планы не входило ничего, кроме того, что в них входило. Раздался его зычный командирский голос, и колонна по три, повзводно, четырьмя взводами прошла, перешагивая через лежавших, и вдобавок с песней.

Крюль прекрасно понимал, что ничем не рискует. В конце концов, расстояние между лежавшими оставалось хоть и не такое большое, но его, во всяком случае, хватало, чтобы поставить ногу. Так что, если ступать осмотрительно, никого не заденешь, даже если у тебя сапожище сорок последнего размера. Кроме того, он понимал, что никому из маршировавших и в голову бы не пришло затаптывать живых людей, пусть и лежавших на земле — ну не кони же они в конце–то концов… Зато какова воспитательная ценность подобного нововведения! Его действенность! Тут тебе и предостережение, и наказание впрок. Два в одном. Надлежало эту методу использовать и впредь, разумеется, усовершенствуя ее, можно, к примеру, уложить эдак со взвод на землю, да и заставить остальную роту пройтись маршем, чеканя шаг. А поскольку по части строевой подготовки подразделениям еще работать и работать, у его нововведения было большое будущее.

Но шедшие в строю вымотались так, что им уже ни до чего дела не было. Да и не понимали они изощренной задумки обер–фельдфебеля Крюля. Они и на десяток сантиметров ногу с трудом поднимали, а кое–кто вообще заметил лежавших лишь в последний момент. В результате задуманный обер–фельдфебелем Крюлем церемониал встречи роты у входа в лагерь обернулся для всех четверых лежавших болью, кровоподтеками, а рядовому Готфриду фон Бартлитцу — еще и раздавленным всмятку пальцем — замешкался, убирая руку.

Командир батальона гауптман Барт, стоя у окна канцелярии, наблюдал за разыгравшимся у шлагбаума действом. Когда через них перешагнули последние в колонне солдаты, когда вытянувшиеся на земле фигуры, перемазанные с ног до головы в грязи, стали хорошо видны, он отвернулся.

— Ваша рота, Обермайер? — поинтересовался Барт у стоявшего у него за спиной обер–лейтенанта. Тот кивнул:

— Так точно. Возвращаются с работ. Песчаный карьер. Удовольствие ниже среднего в такую–то погоду!

— Да, у этого Крюля не забалуешься, — отметил гауптман, снова выглядывая в окошко. И поскольку стоявший позади обер–лейтенант безмолвствовал, продолжил: — Он на своем месте. Лучшего для нас и подыскать трудно.

— Ну, не знаю, не знаю, герр гауптман, — отозвался наконец обер–лейтенант.

Рота уже выстроилась посреди двора перед обер–фельдфебелем Крюлем. Петер Хефе докладывал ему, однако Крюль слушал унтер–офицера вполуха, удовлетворенно кивая стоявшим перед ним 153 солдатам. Потом, заложив большой палец между третьей и четвертой пуговицами мундира, приступил к ежедневной приветственной речи, в которой упоминался и пикник на природе, и то, что их следовало бы за опоздание заставить побросать камешки через Варту, словом, о том о сем. Как обычно, и сегодняшнее его выступление особой оригинальностью не отличалось. Как не отличались и те, что произносились сейчас на казарменных дворах по всей Европе другими фельдфебелями перед другими солдатами, новобранцами и старослужащими. За единственным, пожалуй, отличием — этот спич предназначался солдатам штрафбата, а они еще хоть как–то, но слушали. Потому что в других подразделениях, как правило, своих фельдфебелей не слушали. Если отвлечься от деталей, различие не столь уж разительное. Хотя следует признать, что штрафбат представлял собой подразделение, состоявшее из кандидатов в смертники, точнее, из 95–98 процентов таковых. С другой стороны, кандидатом в смертники в военное время по праву мог считаться любой человек в форме, и пусть даже цифры потерь убитыми в обычных подразделениях были, как правило, не столь высоки, временами они приближалось к таковым в штрафбатах. Различие заключалось в степени изношенности и пригодности формы, в рационах питания, но прежде всего в том, что предшествовало гибели: в степени переносимых унижений, морального и физического надругательства, грызущих душу безысходности и отчаяния.

Комментариев (0)
×