Дмитрий Логинов - Богослов, который сказал о Боге лишь одно слово

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Дмитрий Логинов - Богослов, который сказал о Боге лишь одно слово, Дмитрий Логинов . Жанр: Эзотерика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Дмитрий Логинов - Богослов, который сказал о Боге лишь одно слово
Название: Богослов, который сказал о Боге лишь одно слово
Издательство: неизвестно
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 6 февраль 2019
Количество просмотров: 144
Текст:
Ознакомительная версия

Богослов, который сказал о Боге лишь одно слово читать книгу онлайн

Богослов, который сказал о Боге лишь одно слово - читать бесплатно онлайн , автор Дмитрий Логинов
1 2 3 4 ВПЕРЕД

Ознакомительная версия.

Такие действия, как «долго называть» или «повторять много раз» означаются по-русски словом «твердить». На древнем языке волхвов оно имело значение «воплощать», и знаменовало собой действие посвященного, который переводил именуемую сущность из мира тонкого – в плотный, материальный. В начале произносится слово, а потом сущность, обозначиваемая им, делается и плотью. Ведизм здесь явно противоположен язычеству, обожествляющему материальные объекты или явления, а не идеальный словесный (логический) первообраз. Из эллинов стать выше ахейского язычества смогли последователи тех философских школ, которые основали «скифы». Так, например, представители школы стоиков, почитающих основателем скифа Анахарсиса, учили о Слове (Логосе) как о стихии формообразующих потенций, т. е. «семенных логосов»[19], посредством которых только и может происходить сотворенье чего бы ни было[20]. Модификацию этой идеи восприняли неоплатоники, у которых учился основатель христианской богословской Александрийской школы.


Но, подчеркнем, эту идею сумели перенять у «скифской» Традиции лишь эллинские философы, то есть аристократы духа. Представления же о богах основной массы населения средиземноморья со времен падения в XIII в. до Р.Х. оплота ведизма – Трои – оставались языческими. Как это вырезано на буковой дощечке № 22 Велесовой Книги [21], «Елане бо сiе соуте врзi… бозiем нашiем. Грьцколане соуте не бъзiе потщуть… (а) каменiе iзбрящены, подобiе се менжiем. А наше бзiе соуте выразе». То есть: «Эллины враги богам нашим. Жители земли греческой не (самих) богов почитают, а (только) каменные изображения их наподобие людей. А наши боги суть выразительные (то есть творящие, формообразующие) силы»[22].

Да и философские школы греческие, надо сказать, переняли богословскую идею северного ведизма отнюдь не полностью. Античный эллинский Логос был только формотворящей стихией, надстоящей над миром яви, – так сказать, суммой первообразов (эйдосов) Платона, – но не представлял волящее Начало. Иначе говоря, Логос эллинов являл собою Божественное во всяком боге, но не был Богом. (Возможно, о Боге Личном, то есть не обезличенном, а волящем Слове догадывался Плотин; однако – только догадывался.) Об этом говорит Гегель в «Науке Логики», призывая не застревать на только Божественности того философа, который пожелал зрить умными очами Самого Бога.

Для русского же ведизма испокон было естественно полагать, что, как за любым явлением (Явь) стоит сокрытая сила (Навь), так и за любой силою стоит воля (Правь). Или, говоря современным бесцветным языком, под маской материи кроется энергия, а под маской энергии – информация. Поэтому последователи ведизма (в отличие от язычников) почитали не «силы природы» и, уж тем более, не «идолов», но ЛИКИ – как это и начертано повсеместно тайнописью на предметах культа (смотри любую книгу Чудинова). Чтобы вообще было возможно какое-либо рождение, первым должен родиться Род – волящее начало. И, точно также, Слово не есть только пассивный проводник воли Изрекающего – оно есть Бог Слово, который своей вольной волею творит (переводит в плоть) Его волю[23].


Простите за отступление в область высоких материй философии и богословия. Такие могут оставить у не специализирующегося в этом читателя ощущение дискомфорта. Однако, говорят, впечатления от экскурсов подобного рода копятся «в надсознании» для того, чтобы в один какой-то и вправду прекрасный день пробудить инсайт. А данное отступление было необходимо, чтобы не оставлять голословным тезис: греки научились богословию своему от скифов.

Поэтому потерпим еще чуть-чуть, дабы его достойным образом завершить. Как метко написал о русских богах Дмитрий Мережковский в трактате «Атлантида – Европа»[24], «можно сказать, что это боги крещеные… переливаются друг во друга, как цвета радуги, а Солнце за ней одно»[25]. «Все они не только крещеные, но и крестители; все говорят: Идущий за мною стал впереди меня, я недостоин развязать ремень обуви Его». Чтобы рождаемый бог оказался ликом, а не просто энергией, не имеющей своей воли и не отличимой от прочих, ему должно быть наречено имя[26]. Но имя представляет собою СЛОВО. Поэтому лишь рождение Бога именем Слово обусловливает самое себя, тогда как рождение других богов обусловливается им. Единого рождения Бога Слова достаточно, чтобы родились остальные боги.

Согласно северному ведизму, все боги – сварожичи. Однако иносказательное имя Сварожич прочно закрепилось за Даждьбогом, исключительно. «Сын Сварогов, еже есть Дажьбог» – читаем в Ипатьевской летописи 1114 года. Историки В.В. Иванов и В.Н. Топоров обращают внимание, что в мифологии балтийских, например, славян под Сварожичем всегда разумеется Даждьбог, как это видно из текстов западноевропейских хронистов. Один уровень есть Бог Сын и совсем другой – боги дети. (Мы, люди, тоже говорим о Боге Отце как о нашем Отце небесном, но Иисус от этого не становится «менее Единородным».) Как именно «крещеные боги», которые и «крестители», «переливаются друг во друга»? Это тема для целой отдельной книги. И это будет вторая книга в серии «Русская тайна»: она будет называться «Обруч перерождений».


Впрочем, понятийный движитель взаимоперерождений богов тот же самый, что и перетеканья вселенских эонов, о котором сейчас мы скажем. Являющее себя проходит всегда три стадии[27]. Сначала оно проявляется неопределенно, затем определенно и, наконец, предельно[28]. Причем этот закон явлений (воплощений) мы можем видеть и на примере самого ВОПЛОЩЕНИЯ в целом, как такового.

Эон вселенский первый, пребывание Ария в Ирии (по Библии – Адама в Эдеме)[29] есть воплощение вообще – неопределенное: не имеющее пределов (ограничений) во времени и возможностях. Второй эон, блуждание человечества в Малой Сварге (по Библии – в мире, который лежит во зле после грехопадения Прародителей) есть воплощение ради самого воплощения – определенное: ограничиваемое Смертью, являющее малоосмысленный хоровод рождений-смертей-рождений… И, наконец, эон третий, Спасение, который суть воплощение самого Воплощения – предельное: ибо Слово, содеевающее плотью все, облекает ею теперь самое Себя, то есть воплощает сам уже Воплощающий Принцип. И в результате плоть обретает возможность одолеть Смерть.

Подобные духовные созерцания и пророчество о грядущем воплощении Слова, перенятое от арктов, легли в основу величественного цикла мифов о Спасе Даждьбоге, каждая деталь которого символична и, вместе с тем, несет в себе профетический концентрированный заряд. Мифы говорят о рождении Его Девою, о преображении, распятии, воскресении и восхождении Даждьбога на небо ко Сварогу. Древние руссы, констатирует Коннер, «следуя в южном направлении вдоль Волги к Каспийскому морю и к Малой Азии, в далекое доисторическое время предприняли опасный поход к более теплому климату и более легким завоеваниям через Иран в Индию и Месопотамию»[30]. Тогда во всех этих землях родились переложения Даждьбожьего эпоса, которые в последующие тысячелетия сделались основой мощных религий. Таковы культы Озириса и Гора (Хора), Аполлона и Диониса, Думузи (где можно видеть поразительные совпадения в текстах гимнов с православным христианским каноном), Колаксая и Митры. В священном гимне Мехр-Яшт последний недвусмысленно именуется «воплощенным Словом» (Яшт 10:25)[31]. Однако все это, повторим, были перепевы, которые утратили целостность матричной мелодии, а потому сплошь и рядом вырождались в язычество. Правда, один из египетских фараонов – Эхнатон – попытался обратить этот процесс, но у него ничего не вышло. Действительное ведение сохранялось лишь в узком кругу посвященных или философскими школами.

ДУХОВНОЕ НАСЛЕДИЕ ТРОИ

Все сказанное выше подводит нас к ответу на вопрос № 2: почему величайшие церковные иерархи послушали мирянина, более того – некрещеного человека? Не потому, разумеется, что это был император, который мог их к послушанью принудить силой. То были бойцы-епископы! Некоторые несли еще, как отмечалось в начале, на своих телах следы пыток. Предшественники Константина на троне – Диоклетиан и Галерий, оголтелые язычники – никаким кровавым насилием не смогли заставить святых мужей отречься от своих убеждений. Поэтому было бы нелепостью объяснять решение последних опаскою пред светской властью. (Это ко временам V Вселенского собора константинопольский епископат сделался столь обмирщвленным, что, уступая грубому давлению Юстиниана I, согласился выбросить из христианского учения, например, ведение о реинкарнации.)

Для православного христианского богослова времен Константина (а неправославных христиан тогда не было) авторитетом в духовных делах мог обладать только православный же богослов. И не во всяком случае было важно, прошел ли таковой уже таинство сугубо христианского посвящения – крещение – или пока является посвященным лишь православия (Правь славили) ведического. Чтобы сие непривычное современному читателю утверждение не показалось бездоказательным, напомним о новейших открытиях председателя комиссии РАН по культуре древней и средневековой Руси Валерия Чудинова, которые заставили его сделать следующий категорический вывод: «Христианство должно было появиться только как развитие славянского ведизма, а не какой-либо иной веры. Например, его невозможно представить развитием иудаизма»[32].

Ознакомительная версия.

1 2 3 4 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×