Газета Завтра - Газета Завтра 777 (41 2008)

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Газета Завтра - Газета Завтра 777 (41 2008), Газета Завтра . Жанр: Прочая околокомпьтерная литература. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Газета Завтра - Газета Завтра 777 (41 2008)
Название: Газета Завтра 777 (41 2008)
Издательство: неизвестно
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 6 март 2020
Количество просмотров: 211
Читать онлайн

Помощь проекту

Газета Завтра 777 (41 2008) читать книгу онлайн

Газета Завтра 777 (41 2008) - читать бесплатно онлайн , автор Газета Завтра
1 ... 16 17 18 19 20 ... 23 ВПЕРЕД

Все эти годы, восемь лет, я рыбу сдавал с икрой. Привожу переработчикам десять тонн. А мне говорят — заплатим только за три. Остальное — икра. Потроха. Невыгодно с икрой продавать или непотрошенную. Да подавай еще теперь вам, горожанам, и филированную. Без костей. В примитивных условиях потрошить — санитария нарушается, экология. Вот и решил построить перерабатывающий заводик по всем санитарным стандартам. Нужно только, чтобы давали кредиты под планируемое строительство. Будет у меня и шоковая заморозка, и глазировка — чтобы при перевозке не окислялась. Озоновая обработка, самая современная…

Но главное сейчас — чилийские поставки. Откуда они взялись! В прошлом году я своей форели зимой едва 50 тонн распихал. Уже Новый год прошел, а у меня еще 150 рыбы сидит в садках. Ужас! Ведь весной она вся сдохнет. Ее икра разопрет, она на дно ляжет и конец.

Потому если в скором времени не введут таможенные пошлины на чилийскую рыбу, мы даже по себестоимости не сможем продать свою. Пять хозяйств уже закрылось. У меня убытков около четырех миллионов…

Обратно мы шли с баржой на буксире. На берегу ждал грузовик с кормом. Рабочие приступили к погрузке. Мы распрощались с Николаем Федоренко в тревожном настроении.


ЭПИЛОГ

Перед отходом поезда на Москву зашел попрощаться в минсельхоз. И здесь стал свидетелем продолжения детективного сериала с наездами и запугиванием министра. Вот сотрудники только что записали телефонный разговор. Позвонили "лоббисты" той самой питерской фирмы, которая пытается захватить чрезмерно большой кусок побережья Ладоги. Пленочку оставят в министерстве как вещдок, предъявят куда надо как неоспоримое свидетельство "подковерной деятельности" тех структур в республике, которым на самом деле поручено с такой деятельностью бороться.


Москва — Петрозаводск — Москва

Фёдор Гиренок КОД ИСТИНЫ

Различение наук о природе и наук о культуре воспринималось когда-то как эпохальное событие, как интеллектуальный подвиг ученых. Возможно, что так оно и было. Но время шло, ореол подвижничества в социальных науках испарялся, и то, чем еще недавно восхищались, незаметно превращалось в околонаучную рухлядь, в банальность и маловразумительные рассуждения.

Постепенно методологам науки удалось превратить некогда блистательные имена, такие, как Виндельбанд, Риккерт, Дильтей, Брентано, в некий фиговый листок, которым прикрываются самые интимные места социальных и гуманитарных наук. И особенно вопрос о статусе их научности.

Обо всем этом не стоило бы заводить разговор, если бы не находились еще Дон Кихоты, которые пытаются сорвать фиговые листки социального познания, чтобы обнажить истину и показать ее миру. К таким Дон Кихотам, на мой взгляд, относится Юрий Качанов, написавший книгу "Эпистемология социальной науки".

Во время чтения этой книги мне на ум спадала одна и та же мысль: а не дурят ли нас эпистемологи социальных наук? Не создают ли они сами вербальные пирамиды? Не хотят ли они статус науки тому, что наукой не является? Не пытаются ли они одни фиговые листки незаметно поменять на другие? И вот к какому выводу я пришел. Эпистемология социальных наук — это греза начинающего социолога, его соблазняющий самообман. И вот почему я так думаю.


ЭПИСТЕМА

Книгу Качанова я стал читать не с конца, как советовал автор, а с начала, с предисловия. В предисловии же все нити ведут к эпистеме — к концепту, придуманному Фуко. Поскольку меня интересует Качанов, а не Фуко, постольку я принимаю Фуко в изложении Качанова.

Итак, что такое эпистема и зачем она нам нужна. Все дело в том, говорит Качанов, что она, эпистема, науку-то как раз и делает; не будет ее, не будет и социальных наук, без эпистемы никак нельзя, без нее даже Шюц не получится.

Эпистема, разъясняет нам Качанов, — это "дискурсивное поле, в рамках которого вырабатываются научные представления". Но не нужно думать, что после этих слов нам покажут как тех, кто вырабатывает эти представления, так и сами эти представления. Ничего подобного Качанов не делает. Вместо этого он монотонно будет убеждать нас в том, что эпистема — это не что иное, как базовый код социальной науки. Но позвольте, если это код, то это не поле, в котором вырабатывают научные представления. Их вырабатывают там, где нет никакого кода. Код не требует субъектности, к нему не применимо слово "вырабатывать". Код может себя только обнаруживать, осуществлять, показывать. Всё это, согласно Качанову, означает лишь, что в те времена, когда социологии еще не было, код её уже был. Он лишь ждал подходящего случая, чтобы заявить о себе.

Помимо этого, рассказывает нам эпистемолог Качанов, эпистема представляет собой социальную структуру, существующую прежде всех других структур. Я понимаю, что есть структуры и структуры. Я также понимаю, что кролик и его оплодотворенная яйцеклетка — это разные структуры, что между ними дистанция огромного размера, потому что одна из них действительно структура, а другая — это, как сказал бы Делез, тело без органов. Но я не понимаю, почему Качанов код, или тело без органов, называет кроликом, то есть социальной структурой. Более того, эпистема представляется Качановым как особая структура. Особенность ее состоит в том, что она дискурсивна. А это значит, что мы имеем в ней не просто последовательность суждений, а такую последовательность, которая социально обусловлена. Получается парадокс: с одной стороны, эпистема — это код социальности, а с другой стороны — это то, что этой социальностью обусловлено.

Приведу пример. Я считаю, что красивыми могут быть только здоровые толстоногие и розовощекие девушки с короткими пальцами сильных рук. Это моё суждение социально обусловлено — я живу в деревне. Но неясно, почему я должен считать это суждение научным, почему научными нельзя считать те суждения, которые как раз социально не обусловлены. Ведь социально обусловленные суждения — это докса, мнение. Ответ на эти вопросы прост: в социологии нет социально необусловленных суждений, и задача Качанова состоит в том, чтобы, несмотря ни на что, социологию отнести к наукам. Мне же остается лишь напомнить, что если эпистема — это все-таки код, то она не может быть социально обусловлена. Если же она обусловлена, то это и не код, и не структура, по законам которой конституируются все другие структуры. Но тогда это мнение улицы, которому Качанов хочет придать статус научности, ибо, если я правильно понял эпистемологию, научным, по Качанову, является любое суждение из научного производства дискурса. Иными словами, все, что скажет социолог, — это и есть наука. Социолог, в изложении Качанова, предстает в качестве психоаналитика, задача которого состоит в том, чтобы навязать нам свои комплексы, то есть дискурсы.

Конечно, эпистемологу многое можно простить, в конце концов, эпистема — это только эпистема. А вот, например, Фуко — это все-таки Фуко. У него, как и у Маркса, есть "исходная клеточка исследований". У Маркса она называется товаром, у Фуко — эпистемой. Маркс выделяет особый товар — рабочую силу. Фуко выделяет особый дискурс — код. Маркс извлекает из своей клеточки схему буржуазного общества. Фуко извлекает из дискурса социальный порядок.

Но Качанов — это не Фуко. Нет, Качанов идет дальше Фуко и глубже Маркса. У него в эпистеме спрятан глубинный уровень социологического знания. Для того чтобы достичь этого уровня, нужно быть делосским ныряльщиком. Нырнёт социолог в пучину эпистемы — и любуется её порядком, но, когда вынырнет, у него с собой никаких новых знаний не оказывается, и рассказать ему нам нечего. Поэтому главный тезис Качанова звучит так: социология существует не для профанов, а для социологов. Пока живо племя социологов, будет жив и ученый дискурс о социальной действительности, будет жива эпистема. А поскольку все эти социологические дискурсы разные, постольку социологом может быть лишь тот, кто удерживает эти различия.


СУБЪЕКТИВНОСТЬ

Качанов пишет: "Использование понятия "эпистема" предполагает, что субъективность и интенциональность выступают функциями социальных структур (общественных отношений, практических схем и т.д.), а не как нечто первичное". Если бы субъективность выступала как нечто первичное, то мы бы имели дело с антропологической реальностью, которая всегда противостоит социальной реальности. Но Качанов не антрополог, а социолог. Он отправляет антропологическую реальность в ссылку, на периферию. Антропологическая стихия обозначается в социологии словом "девиация". Социологи с завидной постоянностью пытаются поставить ее под контроль и сделать производной от социальных структур. Вот и Качанов репрессирует человека, отнимая у него субъективность и передавая ее социуму. Субъективность — это для него не качество человека, а функция социальных структур. Таковы требования к человеку современной социальной эпистемологии. Но если это так, то тогда Качанову нужно признать, что верит в Бога не человек, а некое социальное отношение, что вера вообще — это не антропологическая проблема, а социальная. А это значит, что не я верю, а верит то отношение, в которое я как покупатель вступаю по отношению к продавцу, то есть верит некое ролевое социальное отношение. Это не я, а социальная структура обладает субъективирующим мышлением, любуясь цветами и наслаждаясь их ароматом. Она же страшится смерти, экзистирует и видит сны.

1 ... 16 17 18 19 20 ... 23 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×