Александр Овчаренко - Три заповеди Люцифера

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Александр Овчаренко - Три заповеди Люцифера, Александр Овчаренко . Жанр: Детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Александр Овчаренко - Три заповеди Люцифера
Название: Три заповеди Люцифера
Издательство: -
ISBN: нет данных
Год: -
Дата добавления: 17 декабрь 2018
Количество просмотров: 241
Читать онлайн

Помощь проекту

Три заповеди Люцифера читать книгу онлайн

Три заповеди Люцифера - читать бесплатно онлайн , автор Александр Овчаренко

Александр Овчаренко

Три заповеди Люцифера

Все события и действующие лица вымышлены. Совпадения случайны.

Так как точка зрения автора не всегда совпадает с точкой зрения персонажей, претензии не принимаются.

Часть 1 Криминальный сонет

«Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего,

как нет ни начала, ни конца времён,

ибо существует только Вечность ».

Первая заповедь Люцифера


«Всякая власть есть непрерывный заговор ».

Надпись на стене одиночной камеры Трубецкого бастиона

Глава 1

04 час.25 мин. 22 июня 19** г.

Скорый поезд «Киров — Адлер»

Дождливый рассвет уверенно заглядывал в запылённые окна скорого поезда, когда в дверях купе проводников появился всклокоченный и встревоженный сверх меры майор с голубыми петлицами лётчика.

— Рожает! — с дрожью в голосе произнёс офицер и с надеждой уставился на проводника.

— Кто рожает? — не поняла спросонья Валя Кадушкина — проводник опытный, проехавший по России-матушке не одну тысячу километров и повидавшая на своём кочевом веку всякое: начиная от пьяных драк «дембелей» и скоротечных дорожных романов и заканчивая задержанием милиционерами вооружённого преступника.

— Жена рожает. — уточнил майор.

— От кого? — брякнула, не подумав, Валя и тут же спохватилась. — Как рожает? Где?

— В четвёртом купе. — выдохнул бравый военный и нервно зашарил по карманам в поисках пачки «Беломора».

Валентина тут же разбудила молоденькую напарницу. — Беги к начальнику поезда! Скажи пусть передаст на станцию — роженица у нас, боюсь, не довезём. — напутствовала она худенькую, как тростинка Задорожную Настю. Девушка понятливо кивнула и метнулась в головной вагон поезда. Сама Валентина без лишних слов сноровисто вошла в четвёртое купе, откуда уже отчётливо доносились причитания и завывания роженицы.

— Давно схватки начались? — спросила она у мокрой от пота женщины.

— Да уже часа два, как терпения нет. — сквозь зубы процедила роженица, и вновь запрокинув голову и вцепившись руками в одеяло, завыла дурным голосом.

— Не ори! — прикрикнула на неё Валя. — Не ты первая, и, слава богу, не ты последняя! Потерпи, всё обойдётся.

В это время в купе ворвалась запыхавшаяся напарница. — Начальник поезда сказал, что на ближайшей станции её снимут. Там фельдшерица ждать будет, — проглатывая окончания слов, сообщила Настя.

— До ближайшей станции минут сорок. — прикинула Валентина. — Должны успеть.

Эти сорок минут ей показались бесконечно длинными: встревоженный муж бестолково метался по вагону, поминутно расспрашивая Валентину о состоянии жены, в вагон как-то незаметно набилось всё, какое было в поезде начальство, которое ничем помочь не могло, а только раздражало проводника бестолковыми советами. Наконец поезд замедлил ход и остановился на каком-то полустанке. Из помещения станции, невзирая на дождь, выбежали женщина в белом халате и двое мужчин в форме железнодорожников, которые, как зонтом, пытались укрыться от дождя брезентовыми носилками. Общими усилиями роженицу сняли с поезда и занесли в кабинет начальника станции.

— Всё, мужики! Тащите горячую воду! — сказала фельдшерица после короткого осмотра. — Дальше не повезём — рожает баба!


Через полчаса на мокрый от дождя перрон, где беспрестанно курил встревоженный отец, вышла усталая, но довольная фельдшерица.

— Поздравляю! Сын у тебя! — произнесла медичка, прикуривая от папиросы майора. — Здоровый пацан! Слышишь, как орёт? Чего молчишь, папаша? Уже решил, как мальчонку-то назовёшь?

— А как станция называется? — словно очнулся счастливый отец.

— Станция Кантемировка! — гордо произнесла женщина. — Это, брат, не просто станция! Эта станция целой дивизии названье дала.

— Я хотел Александром назвать, — признался офицер. — Как Македонского, но раз такое дело, то быть ему Кантемиром.


Так в свидетельстве о рождении и записали — Кантемир Каледин, место рождения — Воронежская область, станция Кантемировка. Лихое начало! То ли ещё будет!

* * *

Петербург прекрасен при любой погоде. Возможно, так скажут о своём городе жители любого современного мегаполиса, если они, конечно, в него влюблены, но не влюбиться в Петербург не возможно! Он прекрасен и в свете утренней зари и в кисее осеннего тумана, в бликах первого солнечного луча и в объятьях знаменитых белых ночей. Вобрав в себя романтизм каналов Венеции, гордость и величие соборов Рима, неповторимую стать и строгость готики, Петербург во все времена оставался обольстительным и в то же время таинственным. Он многолик и неповторим.

Весной в нём просыпается молодой повеса, и женщины сходят с ума от любви, а художники и поэты — от вдохновенья.

Летом Петербург, красуясь творениями Монферрана и Растрелли, гостеприимно распахивает объятия проспектов для бесчисленных поклонников, заботливо рассаживая гостей по тенистым аллеям многочисленных парков и услаждая их взор фонтанами Петергофа.

Осенью город, словно загулявший златокудрый поэт, сбросив надоевший официоз, рядится в пестроту осенних парков и лёгкую дымку утренних туманов.

И только зимой, набрасывая поверх заснеженных улиц и площадей чёрный плащ ранних сумерек, Петербург становиться сумрачным и печальным.

Зима для этого города нечто большее, чем время года.

Зима в Петербурге — это окроплённые кровью поэта снега Чёрной речки, это мёртвые глазницы опустевших домов блокадного города, это слабо пульсирующий на льду Ладожского озера разорванный бомбёжками нерв Дороги Жизни.

К сожалению, Петербург — не только распростёршиеся над ночной Невой крылья разводных мостов и хрупкая тишина Гатчинских парков, это ещё и угрюмое молчание Алексеевских равелинов и паучья архитектура печально знаменитых Крестов. Петербург — извечное соперничество с шумной, попавшей под чиновничий произвол Москвой и сомнительная слава криминальной столицы России.

Всё это и есть Петербург — святой и грешный.

Время не властно над этим таинственным городом, оно разбивается о серый гранит бастионов Петропавловской крепости, и осколки его вместе с весенним ледоходом уносятся Невой в просторы Ладоги. Видимо поэтому коренные петербуржцы никак не могут отделаться от обманчивого ощущения, что однажды за ближайшим поворотом они неожиданно встретят его — кудрявого поэта, повесу и дуэлянта, которого по счастливой случайности пуля Дантеса миновала.

* * *

19 час.30 мин. 27 августа 20** г.

г. Санкт-Петербург

Это был один из тихих летних вечеров, которые так располагают горожан к пешим прогулкам. Опустившиеся на город сиреневые сумерки нежно укутали Дворцовую набережную, и только золочёное убранство решётки Летнего сада торжественно поблёскивало на фоне синего бархата неотвратимо наступающей ночи. Вдоль чугунной ограды опустевшего сада в направлении Лебяжьей канавки неторопливо фланировал пожилой мужчина. Всякий, кто взглянул бы на него в этот поздний час, узнал бы в нём коренного ленинградца, или, как принято говорить сейчас, истинного петербуржца.

Мужчина был коренаст, с густой седой шевелюрой, частично скрытой сдвинутым на правое ухо беретом, и аккуратно подстриженной седой бородой. Незнакомец знал о своём портретном сходстве с популярным в шестидесятые годы прошлого века иностранным писателем, и старательно его подчёркивал. Взойдя на горбатую спину Верхне-Лебяжьего моста, мужчина остановился, и, опершись ладонями о перила, стал задумчиво вглядываться в тёмное зеркало воды, в котором дробился свет первых фонарей. В этот момент из сумерек появился силуэт высокого стройного юноши, одетого в длинный чёрный плащ. Юноша был красив той неестественной картинной красотой, которая навечно застыла на полотнах знаменитых портретистов девятнадцатого века.

Его бледное лицо с правильно очерченным ртом и большими, как у девушки, миндалевидными глазами, обрамляли вьющиеся тёмно-русые волосы. В руке юноша держал незажжённую сигарету. Немного помедлив, он остановился рядом с двойником популярного писателя и внимательно посмотрел на него. Незнакомец, видимо, почувствовав взгляд, повернул седую голову.

— Я не курю, — сказал коренной петербуржец.

— Я тоже, — ответил юноша. У него был приятный баритон, который так удачно сочетался с печальным взглядом его миндалевидных глаз.

— А это что? — и мужчина кивком указал на незажжённую сигарету.

— Ах, это…! Да это так… баловство. Простите, — смутился юноша и без сожаления выбросил сигарету в тёмные воды Лебяжьей канавки. Мужчина повернулся всем корпусом, и, слегка прищурившись, вгляделся в тонкие черты лица юного собеседника. От его внимательного взгляда не ускользнуло, что незнакомец поспешно отвёл глаза. Юноша протянул руки, и, прикоснувшись длинными ухоженными пальцами к холодному камню парапета, стал пристально вглядываться в чернильную темноту августовского вечера. — Наверное, музыкант, — решил пожилой петербуржец, глядя на нервно подрагивающие пальцы незнакомца.

Комментариев (0)
×