Роберт Уилсон - Немые и проклятые

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Роберт Уилсон - Немые и проклятые, Роберт Уилсон . Жанр: Детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Роберт Уилсон - Немые и проклятые
Название: Немые и проклятые
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 17 декабрь 2018
Количество просмотров: 185
Читать онлайн

Помощь проекту

Немые и проклятые читать книгу онлайн

Немые и проклятые - читать бесплатно онлайн , автор Роберт Уилсон
1 ... 69 70 71 72 73 ... 79 ВПЕРЕД

— Я сегодня утром встречаюсь с судебным следователем Кальдероном, думаю, он прекратит расследование. Что касается связи Игнасио Ортеги с поместьем, наш последний шанс — два тела, закопанные на участке.

— Есть предположения, что там произошло?

— В одной из камер, на стене возле кровати, я нашел надпись, сделанную кириллицей. Ее переводят. Полагаю, это как-то связано с большим пятном посреди комнаты, которого не было видно, пока все не вынесли. Похоже, это пятно крови. Это проверяется. В тюфяке в той же камере я нашел кусок стекла. Подозреваю, что был другой осколок, которым обитатели камеры вскрыли себе вены. Похоже, это два трупа самоубийц. Когда будут обработаны все улики, у нас появится надежда выдвинуть обвинение против Игнасио Ортеги.

— В данный момент это обсуждается со старшим судьей Севильи, — сказал Элвира. — Что вы сейчас намерены делать, инспектор?

— Установить роль Игнасио Ортеги, допросив одного или нескольких мужчин, запечатленных на кассете. Как только подтвердится, что он — ключевая фигура в сети педофилов, мы сможем арестовать его и заняться русскими мафиози — Владимиром Ивановым и Михаилом Зеленовым, — сказал Фалькон. — Я понимаю, что это будет сложнее всего сделать.

Изможденный Элвира уклонился от яростного взгляда Фалькона. Они вдвоем перевели глаза на багровеющие черты недовольного лица Лобо.

— На данный момент, инспектор, — произнес он, — в свете того, что вы рассказали об участии в деле одного из наших старших офицеров, хочу попросить вас ничего не предпринимать и не разглашать никаких сведений.

За просьбой, прозвучавшей как приказ, наступила тишина. У Фалькона возникали все новые вопросы, но он не задал ни одного, пожелал доброго утра и пошел к столу за кассетами.

— Лучше оставьте их, — сказал Лобо. Фалькон отдернул руку, как от волчьих зубов. Внизу, в общем кабинете сидел, задрав ноги на стол, Рамирес и курил. Он молча показал на дверь кабинета Фалькона и беззвучно, одними губами произнес: «Вирхилио Гусман».

— Вирхилио, я не могу сейчас с вами говорить, — сказал Фалькон, проходя у журналиста за спиной и садясь в свое кресло.

— О чем не можете?

— Ни о чем.

— А насчет Альфонсо Мартинеса и Энрике Альтосано?

— Один в реанимации, второй исчез.

— Энрике Альтосано сегодня утром чудесным образом вновь появился, — усмехнулся Гусман. — Не похоже ли на то, что кое-кому сказали, что на горизонте чисто?

— Для теоретиков это похоже на что угодно.

— Ладно, — сказал Гусман. — Рассказать вам про Мигеля Веласко?

— Про него я уже знаю.

— Что знаете?

— Что он был чилийским военным…

— Немного расплывчато.

— Ваши сведения помогут мне в расследовании?

— Я вкратце расскажу, а вы сами решите, — ответил Гусман. — Он родился в сорок четвертом, в семье мясника из Сантьяго. Закончил Католический университет, состоял в Партии свободы. Его мать умерла в шестьдесят седьмом от сердечного приступа. К чилийской армии он присоединился в шестьдесят девятом. После переворота его перевели в войска, которые впоследствии, в июне семьдесят четвертого, превратились в тайную полицию. Его отцу не нравилась политика Альенде, но и переворот Пиночета он не поддерживал, и в октябре семьдесят третьего он исчез, больше никто никогда его не видел. Работая в тайной полиции, Мигель стал одним из главных следователей на вилле Гримальди и близким другом шефа тайной полиции, генерала Мануэля Контрераса. Что касается записки у него в руке, я слышал, что эти слова были написаны на стене камеры на вилле Гримальди. Мне также сказали, что среди революционеров он был известен как El Salido.

— Возможно, вы не слышали о его работе на вилле Секси, — продолжил Гусман. — Так назывался пыточный центр на улице Иран, три тысячи тридцать семь, в районе Куилу Сантьяго-де-Чили. Ее еще называли дискотекой из-за громкой музыки, доносившейся оттуда круглые сутки. Именно там Мигель Веласко разработал методы, которые впоследствии применял и на вилле Гримальди. Он заставлял родных смотреть и участвовать в запретных сексуальных актах, таких, как инцест и педофилия. Иногда он позволял своим коллегам-палачам присоединиться.

— Это же объясняет… или не объясняет, но…

— Договаривайте.

— Расскажите все, Вирхилио.

— Веласко был выдающимся палачом. С виллы Гримальди его перевели в одну из действующих ячеек операции «Кондор», специализирующуюся на похищении людей, допросах и убийствах за границей. В семьдесят восьмом он работал в чилийском посольстве в Стокгольме, где он проводил секретные операции против общины чилийских эмигрантов. В конце семьдесят девятого Веласко снова вернули в армию. Считается, что он прошел подготовку в ЦРУ, прежде чем заняться прибыльным делом «наркотики за оружие». Это вскрылось в тысяча девятьсот восемьдесят первом. Последовал суд, на котором он выступал свидетелем обвинения. В тысяча девятьсот восемьдесят втором его включили в программу защиты свидетелей, и почти сразу же он исчез.

— Стокгольм? — удивился Фалькон.

— Премьер-министру Швеции Улофу Пальме откровенно не нравился режим Пиночета. После одиннадцатого сентября посол Швеции в Сантьяго Харальд Эдельстам организовал недалеко от столицы прибежище для всех, кто сопротивлялся перевороту. Так что Стокгольм стал центром европейского движения против Пиночета. Там организовали ячейку тайной полиции для проведения операций по контрабанде наркотиков в Европе и слежки за чилийскими беженцами.

— Интересно… но мне все это уже не поможет, — сказал Фалькон. — Дело вот-вот закроют.

— Я чувствую, вы разочарованы, Хавьер.

— Вы можете чувствовать что угодно, Вирхилио, мне не о чем с вами говорить.

— Люди считают меня скучным, потому что я слишком часто говорю одно и то же: «Когда я работал над делом Эскадронов смерти…», — сказал Гусман.

Рамирес в соседнем кабинете согласно хмыкнул.

— Вы, должно быть, многое узнали.

— Во время этого расследования я всегда умудрялся появляться в чужих кабинетах в критические моменты, — сказал Гусман. — Можно считать это чутьем или проникновением в коллективное бессознательное. Хавьер, вы верите в подобную чушь?

— Да.

— Вы начали отвечать односложно, Хавьер. Один из первых признаков.

— Чего?

— Того, что я утратил чувство времени, — сказал Гусман. — Что такое, по-вашему, коллективное бессознательное?

— Вирхилио, я не в настроении.

— Где я слышал это раньше?

— В своей спальне! — крикнул из-за двери Рамирес.

— Попытайтесь, Хавьер.

— Здесь вы не будете гнуть свою линию, — сказал Фалькон, подталкивая к нему записку со своим домашним адресом и словами: «Десять вечера».

— Знаете, почему я уехал из Мадрида? — спросил Гусман, не обращая внимания на записку. — Меня выпихнули. Если спросите людей, они скажут, что я стал жить как в зеркальном зале. Я перестал понимать, где реальность, где отражение. Я был параноиком. Но на самом деле меня выгнали, потому что я стал фанатиком, потому что истории, которыми я занимался, заставляли меня корчиться от ярости. Я не мог с этим справиться. Стал худшим из всех, кем мог стать, — эмоциональным журналистом.

— В полиции тоже нельзя поддаваться чувствам… иначе начинаешь ломаться.

— Это неизлечимая болезнь, — сказал Гусман. — Теперь это доказано, потому что я прочел, чем занимался Веласко на вилле Секси, и в моих жилах точно так же вскипела ярость. Он не просто пытал, он награждал их собственными мерзкими пороками. Следующая моя мысль была: в этом виноват Пиночет. Это отношение Пиночета к людям. А почему он совершил переворот, уничтожил Альенде? Потому, что так хотели Никсон и Киссинджер. Они предпочли того, кто разрешал электрошок гениталий, изнасилования женщин и детей… кому? Маленькому, толстому очкарику-марксисту, который хотел усложнить жизнь богатым? Теперь, Хавьер, вы видите, в чем моя беда. Я стал тем, кого мое начальство называло «сам себе злейший враг». Тебе не позволено чувствовать, тебе позволено только излагать факты. Но, видите ли, именно на чувствах основано мое чутье, и оно меня не подвело. Ведь именно гнев, который я почувствовал, узнав про занятия Мигеля Веласко, привел меня сюда сегодня утром. И он привел меня сюда потому, что я хочу просунуть нос в дверь раньше, чем она захлопнется, скрыв в очередной раз страшную правду.

Гусман схватил записку, отшвырнул стул и вылетел вон.

— Если он будет продолжать в том же духе, то когда-нибудь здорово себе навредит, — произнес Рамирес. — Он прав?

— Ты видел, чтобы я что-нибудь принес назад? — спросил Фалькон, показывая, что в руках у него кассет нет.

— Лобо хороший человек, — сказал Рамирес и наставил на него массивный палец. — Он нас не разочарует.

— Лобо хороший человек в другой ситуации, — объяснил Фалькон. — Ты не станешь начальником полиции Севильи, если люди этого не захотят. Политика давит ему на плечи, а в его собственном доме бардак, оставленный Альберто Монтесом.

1 ... 69 70 71 72 73 ... 79 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×