Антон Бакунин - Убийство на дуэли

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Антон Бакунин - Убийство на дуэли, Антон Бакунин . Жанр: Иронический детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Антон Бакунин - Убийство на дуэли
Название: Убийство на дуэли
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 6 февраль 2019
Количество просмотров: 171
Читать онлайн

Убийство на дуэли читать книгу онлайн

Убийство на дуэли - читать бесплатно онлайн , автор Антон Бакунин

А. Бакунин

Убийство на дуэли


Дедуктивно-иронический, историко-познавательный, аналитическо-приключенческий, логико-перспективный, литературно-повествовательный детективный роман
NB см. прим. на стр. 299 (№ 46)

УБИЙСТВО НА ДУЭЛИ

(Таинственная пуля)

Глава первая

УТРО. ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК

Как пляски и песни цыган могут помешать созданию гениальных трудов. — Проблемы нашего бедного солнца и нашей несчастной планеты. — Межзвездные аэропланы. — Чьи часы вернее. — Наконец-то звонок. — Что больше всего на свете любил Бакунин. — Убит двумя пулями.

Рано утром, проклиная всех астрономов и в особенности Коперника[1], я сидел в одном из кабинетов Бакунина. Вчера вечером Бакунин явился домой навеселе, с цыганами. Пляски и песни продолжались за полночь. А когда Василию удалось выдворить цыган, он обнаружил своего барина безнадежно спящим. Ни о какой работе не могло быть и речи. Причитания Василия о недописанных главах гениальных трудов Бакунина вперемежку с проклятиями в адрес цыган, цыганок, романсов и всех петербургских ресторанов стихли только к часу ночи.

Каждый раз после таких загулов Бакунин просыпался в шесть часов утра, а поскольку в это время все в доме спали и только я, как всегда, уже был на ногах, он затаскивал меня в свой кабинет и начинал рассказывать о том, что скоро, спустя всего лишь шесть миллиардов лет, наше бедное Солнце погаснет и всему населению несчастной планеты Земля придется отправиться на поиски приюта в, может быть, самые отдаленные уголки вселенной. Будут построены огромные герметические аэропланы с ракетными двигателями, сконструированными по наброскам Бакунина чудаком Циолковским (о нем теперь можно прочесть в любой энциклопедии). В эти воздушные Ноевы ковчеги кроме самих людей загрузят все, без чего не обойтись на новом месте жительства. И в первую очередь гениальные труды Бакунина, включая картотеку типов преступников, которую он закончит в самое ближайшее время.

Я выслушивал это в тысячный раз. Согласитесь, как бы ни была увлекательна перспектива путешествия на межзвездных аэропланах, сил внимать рассказу об этом не в десятый, а в тысячный раз не нашлось бы даже у самых страстных поклонников входящих в моду авиаплаваний, ну, например, у Нестерова[2] и Уточкина[3] или Сикорского[4], с которыми, кстати, Бакунин был на дружеской ноге. Но я сидел и слушал, потому что мне во что бы то ни стало был нужен сюжет для детективного романа в духе Конан Дойла, добыть его я мог только у Бакунина — и даже у него я не мог получить его вот уже полгода.

Как всегда неожиданно, раздались бой, звон и множество других звуков, издаваемых несметным количеством часов всех видов, находившихся в кабинете Бакунина и в трех его же кабинетах, расположенных по соседству с тем, в котором сидели мы. Весь этот оркестр напомнил о том, что наступило восемь часов утра.

Впрочем, вопрос был спорный, потому что ровно через семь минут это же время должны были пробить в полном и гордом одиночестве огромные старинные напольные часы на втором этаже в комнате Карла Ивановича Лемке.

Часы эти на семь минут отставали от всех прочих часов Петербурга и Москвы — так, по крайней мере, считали многие, кому приходилось участвовать в спорах по этому поводу. Что касается Бакунина, то в подобных дискуссиях он всегда становился на сторону Карла Ивановича, утверждавшего, что правильное время показывают именно его часы, а все остальные просто спешат.

Точка зрения Бакунина в этом случае определялась, во-первых, тем, что он всегда и во всем поддерживал Карла Ивановича, своего старого покровителя и соратника, в силу твердости характера рассорившегося с начальством, из гордости не ставшего хлопотать о пенсии и доживавшего век у Бакунина на правах умудренного жизнью наставника: во-вторых, хотя Карл Иванович и объявлял себя — часто с некоторой горячностью — истинно русским человеком и без сомнения таковым являлся, но всем, кто его хорошо знал, в том числе и Бакунину, он казался самым настоящим немцем, с присущей немцам аккуратностью и точностью в разного рода измерениях; в-третьих, его правота подтверждалась многими серьезными аргументами и вычислениями научного характера, о которых я уже и не упомню[5].

И вот когда, провозглашая восемь часов, прозвенели, пропели, пробили часы в кабинетах Бакунина, но еще не ударили семь минут спустя главные часы в комнате Карла Ивановича, тогда-то раздался телефонный звонок. Конечно же, в ту минуту мне и в голову не пришло, что это тот самый звонок, которого мне следовало ждать минувшие полгода. Отвлеченный рассказами Бакунина и мыслями о возможном переселении в самые далекие края и местности вселенной, я даже не обратил бы на него внимания, если бы не желание полюбоваться на Бакунина, разговаривающего по телефону.

Нужно сказать, что беседовать по телефону Бакунин любил больше всего на свете. Хотя, переписывая во второй раз свои записки[6], я подумал, что из всего, чем Бакунин занимался, невозможно найти что-нибудь такое, чему нельзя было бы предпослать то же утверждение.

Ничуть не опасаясь ошибиться, можно уверенно сказать, что больше всего на свете Бакунин любил пить шампанское, водку и всевозможные вина, закусывать все это жареным поросенком с хреном[7] и всякими другими яствами, спать до обеда, мчаться на тройке, вырывая вожжи у своего знаменитого чудо-кучера, спорить и разглагольствовать по любому поводу и без повода, заводить романы как с роковыми женщинами, так и с тихими, томными красавицами — не буду продолжать, иначе этим перечнем мне придется заполнить все мои записки, страниц эдак на триста двадцать.

Проще сказать, что все на свете Бакунин любил больше всего на свете. Но особенно любил он разговаривать по телефону. Общение с собеседником, которого он не видел перед собой, казалось ему чудом. И потому он жестикулировал и за себя и за собеседника, его жесты и мимика в течение десятиминутного телефонного разговора являли такую гамму, такую симфонию чувств, которая по суммарной энергии равнялась суммарной эмоциональной энергии трех знаменитых пьес русской сцены[8].

Картинно подбоченясь, Бакунин снял трубку. Все заботы, связанные с угасанием вечного светила, тут же улетучились. В глазах его загорелась надежда, в трубке раздался мужской голос — надежда тут же угасла, но явилось любопытство, сменившееся радостью узнавания:

— Ба, Аркадий Павлович, — весело перебил он звонившего. — Как убит? — удивленно, ошарашенно воскликнул он еще через секунду. — Террористы? По всем правилам?.. Две пули… Но как же… Конечно, братец, немедленно приезжай… Ах, да, — он смутился. — Погоди, сейчас, сейчас.

Бакунин положил телефонную трубку на рычаг аппарата, и в то же мгновение закончился спектакль телефонного разговора — калейдоскоп разнообразнейшей мимики исчез, выражение тяжелой утраты отразилось на его вдруг замершем, окаменевшем лице.

— Убит князь Алексей Андреевич Голицын, — тихо сказал Бакунин.

— Террористами? — почти шепотом, не столько вопросительно, сколько утвердительно спросил я, не менее Бакунина потрясенный известием.

— Возможно. Но скорее всего нет, — задумчиво ответил Бакунин. — Убит во время дуэли…

— То есть убит на дуэли? — удивился я.

— Не убит на дуэли, а убит во время дуэли, — пояснил Бакунин. — Убит злоумышленником. Убит в тот самый момент, когда стрелялся с членом Государственной думы Толзеевым. Убит двумя пулями. Точнее, одной ранен, второй убит — полагаю, террористы бы до такого не додумались… — Бакунин умолк и тут же спохватился: — Пристав звонил из аптеки на углу — он, наверное, уже у двери… — Выражение лица Бакунина изменилось на просящее, даже заискивающее. — Князь, голубчик, ты бы впустил его…

— А Василий? — я отрицательно покачал головой.

— Ну, князь, душа моя, — в глазах Бакунина было столько мольбы, что я едва нашел в себе силы в последнюю секунду отказать ему в просьбе.

— Помилуйте, Антон Игнатьевич, — что угодно, но Василий…

— Да он и слова не скажет, — наигранно-беспечно начал Бакунин, но, прочитав на моем лице твердую решимость, умолк и сокрушенно вздохнул, поднялся из-за стола и, уже совсем лишившись надежды уговорить меня, как опытнейший интриган и сердцеед, не преминул использовать последнюю уловку. — А ведь я, князь, затруднился бы найти такую просьбу, в которой смог бы отказать тебе…

К тому времени я прожил подле Бакунина уже почти полгода и потому не попался на этот элементарный, но очень действенный для наивного и простодушного человека крючок.

Комментариев (0)
×