Людмила Поликовская - Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…»

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Людмила Поликовская - Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…», Людмила Поликовская . Жанр: Биографии и Мемуары. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Людмила Поликовская - Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…»
Название: Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…»
Издательство: Яуза
ISBN: 978-5-699-6259
Год: 2013
Дата добавления: 7 август 2018
Количество просмотров: 218
Текст:
Ознакомительная версия

Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…» читать книгу онлайн

Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…» - читать бесплатно онлайн , автор Людмила Поликовская
1 ... 8 9 10 11 12 13 ВПЕРЕД

Ознакомительная версия.

Часть II «…В Октябрьские смертные дни»

Глава 1 Крым. Дорога в Москву. Прапорщик Эфрон – против большевиков. Белая армия. Последнее свидание с мужем. Увлечение театром. «Лебединый стан». Эфрон в «Ледяном походе»

В Феодосии тоже неспокойно – громят винные склады. (Позже это станет темой стихотворения Цветаевой.) С продуктами почти так же плохо, как в столице. (Разве что – виноград.) Но, так или иначе, долго оставаться в Крыму нельзя – семья в Москве. В последний день октября она выезжает домой и в поезде узнает об Октябрьском перевороте и о боях в Москве. Первая мысль – Сергей! Что с ним?! Газеты печатают противоречивые сведения, но все страшные – много убитых и раненых. Разговоры в поезде только усиливают страх. Она не ест, не пьет («горло сжало»). Поезд идет несколько суток, а до приезда узнать ничего достоверного нельзя. В отчаянии она пишет мужу «Письмо в тетрадку», сумбурное, сбивчивое, полное противоречивых чувств – то отчаяния, то надежды. «Если Вы живы, если мне суждено еще раз с Вами увидеться – слушайте: вчера, подъезжая к Х<арькову>, прочла «Южный край». 9000 убитых. Я не могу рассказать Вам этой ночи, п.ч. она не кончилась . Сейчас серое утро. Я в коридоре. Поймите! Я еду и пишу Вам и не знаю сейчас – но тут следуют слова, которых я не могу написать.

Подъезжаем к Орлу. Я боюсь писать Вам, как мне хочется, потому что расплачусь. Все это страшный сон. Стараюсь спать. Я не знаю, как Вам писать. Когда я Вам пишу, Вы – есть, раз я Вам пишу! А потом – ах! 56 – запасной полк. Кремль. <…> А главное, главное, главное – Вы, Вы сам, Вы с Вашим инстинктом самоистребления. Разве Вы можете сидеть дома? Если бы все остались, Вы бы один пошли. Потому что Вы безупречны. Потому что Вы не можете, чтобы убивали других. Потому что Вы лев, отдающий львиную долю: жизнь – всем другим, зайцам и лисам. Потому что Вы беззаветны и самоохраной брезгуете, потому что «я» для Вас неважно, потому что я все это с первого часа знала!

Если Бог сделает это чудо – оставит Вас в живых, я буду ходить за Вами, как собака. <…>

Я сейчас не даю себе воли писать, но тысячу раз видела, как я вхожу в дом. Можно ли будет проникнуть в город? <…>

А если я войду в дом – и никого нет, ни души? Где мне искать Вас? Может быть, и дома уже нет? У меня все время чувство, что это страшный сон. Я все жду, что вот-вот что-то случится, и не было ни газет, ничего. Что это мне снится, что я проснусь.

Горло сжато, точно пальцами. Все время оттягиваю, растягиваю ворот, Сереженька.

Я написала Ваше имя и не могу писать дальше».

Цветаева не ошиблась: Сергей Яковлевич не сидел дома. Узнав из газет о перевороте в Петрограде и аресте Временного правительства, «я быстро оделся, захватил в боковой карман шинели револьвер <…> и полетел в полк, где, конечно, должны были собраться офицеры, чтобы сговориться о ближайших действиях». Цитата – из очерка С. Эфрона «Октябрь» (1917 г.), написанного уже в эмиграции. Благодаря этому очерку мы знаем о том, как он провел первые постреволюционные дни, довольно подробно.

В первый же день, сорвав с забора большевистскую листовку, только чудом не оказался расстрелянным пробольшевистски настроенными солдатами. Вместе с другими юнкерами участвовал в операции по уводу машин из захваченного большевиками гаража. Нес караул в Манеже. «Ночь темная. Стою, прижавшись к стене, и вонзаю взгляд в темноту. То здесь, то там гулко хлопают выстрелы <…> Впереди черная дыра Никитской. Переулки к Тверской заняты большевиками. Вдруг в темноте вспыхивают два огонька, почти одновременное: бах, бах <…> Со стороны Тверской забулькали пулеметы – один, другой. Где-то в переулке грохот разорванной гранаты».

Потом – попытка отбить у большевиков телефонную станцию. «Противника не видно. Но, невидимый, он обстреливает нас с крыш, из чердачных окон и черт знает еще откуда. Сухо и гадко хлопают пули по штукатурке и камню. Один падает. Другой, согнувшись, бежит за угол к автомобилю. На фланге трещит наш «максим», обстреливает вход на Мясницкую <…> За углом Мясницкой, на спине с разбитой головой – тело прапорщика. Под головой – невысохшая лужа черной крови. Немного поодаль, ничком, уткнувшись лицом в мостовую, – солдат».

В эти дни и обычным прохожим ходить по Москве страшно, а уж в офицерской-то форме… Александровское училище, где был организован главный оперативный штаб контрреволюционного командования Московского военного округа и заседал Совет офицерских депутатов, «оцеплено большевиками. Все выходы заняты. Перед училищем расхаживают красногвардейцы, обвешанные ручными гранатами и пулеметными лентами, солдаты <…> Когда кто-нибудь из нас приближается к окну, – снизу несется площадная брань, угрозы, показываются кулаки, прицеливаются в наши окна винтовками». Все находящиеся внутри училища чувствуют себя обреченными.

Тогда Эфрон вместе со своим товарищем Гольцевым находят у ротного каптенармуса два рабочих полушубка, солдатские сапоги и папахи – и в этих маскарадных костюмах выскальзывают из училища.

Бог сделал чудо – Эфрон остался жив.

Цветаева, увидев мужа живым и здоровым, тут же подхватывает его и увозит в Коктебель – от греха подальше!

Цветаева хочет провести зиму в Крыму, поближе к другу Волошину, но это возможно только в том случае, если Вера Эфрон привезет детей – Алю и Ирину. Однако Вера Яковлевна не смогла выполнить эту просьбу, и Цветаевой уже через три недели приходится отправляться в Москву. Разумеется, без Сергея Яковлевича. Впрочем, как она считает, эта разлука ненадолго – большевики не удержатся у власти, и муж сможет вернуться.

Мы знаем, что ее надежды не оправдались. Не в Москве, а в Новочеркасске, в Добровольческой армии уже в декабре 1917 года окажется Сергей Эфрон. Марина Ивановна, так много старавшаяся, чтобы муж не погиб на фронтах Первой мировой, не отговаривает его от службы в Белой армии. Никогда особенно не интересовавшаяся политикой, она интуитивно понимала: та война – глупость. Ради чего, собственно, народы убивают друг друга? Ради территорий, проливов, источников сырья? Все это не стоит человеческих жизней. Иное дело – война с большевиками, которые в глазах Цветаевой и Эфрона есть абсолютное зло, гибель России. И дело чести каждого порядочного человека – освободить от них Родину.

Цветаева осталась в Москве одна, с двумя детьми и без всяких средств к существованию. (Одним из первых своих декретов большевики национализировали банковские вклады.)

Буквально через несколько дней после прибытия в Белую армию Эфрон получает командировку в Москву – сформировать московский полк и по возможности добыть для него деньги. Все это нам известно из его документального очерка «Декабрь» (1917 г.), написанного уже после Гражданской войны, а опубликованного впервые только в 1992 году. Об этой же поездке и рассказ С. Эфрона «Тиф» (1926 г.), где в образе главного героя, Василия Ивановича, автор изобразил себя. Василий Иванович в пути заболевает тифом. Но вряд ли этот факт документален. Тиф не проходит быстро и бесследно. А никаких свидетельств о том, что Сергей Яковлевич приехал в Москву больной или полубольной, нет. Но как протекает эта болезнь, он знал не понаслышке. Тифом Эфрон переболеет потом – уже вернувшись в армию.

Ознакомительная версия.

1 ... 8 9 10 11 12 13 ВПЕРЕД
Комментариев (0)
×