А Ингер - Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу А Ингер - Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века, А Ингер . Жанр: Публицистика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
А Ингер - Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века
Название: Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века
Автор: А Ингер
Издательство: неизвестно
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 23 февраль 2019
Количество просмотров: 44
Читать онлайн

Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века читать книгу онлайн

Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века - читать бесплатно онлайн , автор А Ингер

Ингер А Г

Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века

А.Г.Ингер

Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века

Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями. Его "Векфильдский священник" был издан Н. И. Новиковым еще в 1786 г. и с тех пор еще шесть раз переводился заново и неоднократно переиздавался {"Вексфильдский священник, история". (Пер. Н. И. Страхова). М., 1786; "Векфильдский священник". Пер. Я. Герда. СПб., 1846; "Векфильдский священник". Роман. Пер. А. Огинского. С присовокуплением сведений о жизни и творениях автора, заимствованных Вальтер-Скоттом из сочинений Приора. СПб., 1847; "Векфильдский священник". Пер. И. В. Майнова. М., Маракуев, 1890; "Векфильдский священник", пер. Елиз. и Ек. Бекетовых. СПб., Суворин, 1893; "Векфильдский священник". Роман. Пер., пред, и примеч. 3. Н. Журавской. СПб., Ледерле, 1893; "Векфильдский священник". Пер. Т. М. Литвиновой. Вступит, статья и коммент. Ю. Кагарлицкого. М., Гослитиздат, 1959. При этом некоторые переводы переиздавались дважды и трижды.}. Поэзия Голдсмита привлекла внимание В. А. Жуковского: в 1813 г. он познакомил русскую публику со своим переводом баллады "Эдвин и Анжелина" (под названием "Пустынник". "Вестник Европы", 1813, ээ 11-12), а еще раньше, в 1805 г. предпринял попытку примечательного по тем временам, хотя и вольного, перевода поэмы "Покинутая деревня" (впервые опубликован под названием "Опустевшая деревня", в т. I полного собрания сочинений В. А. Жуковского под редакцией А. С. Архангельского. СПб., 1902). Шедевр Голдсмита-драматурга комедия "Ночь ошибок" стала известна много позднее, в конце XIX в., но и она издавалась в четырех переводах {"Победила!", пер. Г. Раис, "Изящная литература", 1884, э XI; "Вечер с приключениями". Пер. А. Веселовского, "Артист", 1894, э 40; "Ночь ошибок". Пер. и обработка А. д'Актиля, послесл. К. Державина. Л.- М., "Искусство", 1939; "Ночь ошибок". Пер. Н. С. Надеждиной. М., "Искусство", 1954.} и была не раз представлена на советской сцене. И только Голдсмит-эссеист, автор замечательных юмористических и сатирических журнальных очерков, до сих пор не привлекал к себе внимания, хотя русская читающая публика XVIII в. была хорошо знакома с английской просветительской журналистикой {См. Ю. Д. Левин. Английская просветительская журналистика в русской литературе XVIII в. - Сб. "Эпоха Просвещения". Л., "Наука", 1967.}.

Между тем лучшие очерки Голдсмита, особенно цикл его эссе, составивших потом книгу "Гражданин мира", воссоздают достоверную картину английской действительности во всем ее разнообразии, начиная от деталей повседневного быта и кончая важнейшими проблемами духовной и политической жизни века. С "Гражданином мира" связано начало литературной известности Голдсмита, книга эта завершает журналистский период его недолгого творческого пути.

* * *

Оливеру Голдсмиту (1728-1774) было уже около тридцати лет, когда он после долгих колебаний избрал, наконец, стезю профессионального писателя. Он родился в семье священника со скромным достатком, позади было, детство в заброшенной ирландской деревушке, сельские школы с не бог весть какими учителями, потом четыре года пребывания в колледже св. Троицы в Дублине. Он не мог платить за обучение и потому принужден был обслуживать богатых своекоштных студентов. Нескладный и некрасивый (в детстве он перенес оспу), униженный сознанием того, - что его держат в университете из милости, абсолютно неспособный корпеть над тем, что не давало пищи его воображению, и презиравший усидчивую посредственность, Голдсмит прослыл тупицей и нередко был предметом насмешек и издевательств.

После окончания колледжа в 1749 г. он почти три года тщетно пытался как-то определиться; родственники надеются, что он станет священником, юристом, врачом; его посылают в Эдинбург, славившийся в то время своим медицинским факультетом. Проведя в Шотландии две зимы, Голдсмит переезжает в Лейден слушать лекции в тамошнем университете. В немногих сохранившихся письмах этого периода к родным он поначалу еще дает отчет о своих занятиях, но вскоре признается, что на лекции почти не ходит, и письма его напоминают скорее юмористические очерки нравов Шотландии и Голландии {The collected letters of Oliver Goldsmith, ed. by K. Balderston. Cambridge, 1928, pp. 3-25; в дальнейшем ссылки на это издание даются сокращенно: CL.}. Особенности национального склада, одежда, быт и нравы людей, их развлечения - все это схвачено метким ироническим глазом. Отдельные наблюдения, юмористические сопоставления и даже фразы из этих и более поздних писем, показавшиеся ему, по-видимому, особенно удачными, он использует много лет спустя в очерках "Гражданин мира" и в "Векфильдском священнике". Главным источником его произведений были не столько книги, из которых он черпал нужные ему сведения, сколько непосредственные жизненные наблюдения. Уже тогда, быть может бессознательно, у него возникла потребность бережно отбирать и копить про запас все, что поразило воображение. Подспудно в нем складывался внимательный к людям и слову художник.

Жил он в эти годы впроголодь, чувствовал себя очень одиноким; "уроду и бедняку, - писал он, - остается только довольствоваться собственным обществом, каковым свет предоставляет мне наслаждаться безо всяких ограничений" {Из письма к кузену Роберту Брайантону от 26 сентября 1753 г. CL 13.}. Но ни тогда, ни в последующие, самые бедственные годы журнальной поденщины это не ожесточило его, не убило неистощимого и благожелательного интереса к людям. Каким бы отчаянием ни были исполнены некоторые его журнальные эссе, тюремная проповедь героя его романа Примроза или строки "Покинутой деревни", одновременно с ними рождаются юмористические очерки и жизнерадостные комедии. Объясняется это не только индивидуальными свойствами художника, его душевным здоровьем (позднее романтикам при менее тяжких обстоятельствах личной жизни действительность представлялась в куда более мрачном свете), но и тем, что Голдсмит писал в годы, когда еще не были до конца развеяны иллюзии просветителей, их вера в возможность установленной разумом общественной гармонии, хотя уже и надвигалась трагическая кульминация промышленного переворота в Англии 60-70-х годов; Голдсмит стоит на перепутье, отсюда эти контрасты и двойственное отношение к самой доктрине просветителей, которую он то разделяет, то оспаривает.

В Лейдене он пробыл недолго: его ждали иные университеты - почти полтора года странствий, когда, одержимый желанием повидать мир, как незадолго до него Руссо или столь симпатичный Голдсмиту датский писатель Хольберг, он отправился в качестве "нищего философа" в путешествие по Европе. Его путь лежал через Фландрию и Францию до Парижа, потом на юг Франции, в Швейцарию и Италию; шел он пешком не только из-за отсутствия денег, но и из убеждения, что путешественник, "который промчится по Европе в почтовой карете, и философ, который исходит ее пешком, придут к совершенно различным умозаключениям" {Collected works of Ol. Goldsmith in 5 vols, ed. by A. Friedman, v. I. Oxford, Clarendon Press, 1966, p. 331; в дальнейшем ссылки на это издание даются сокращенно: СW.}. Он много повидал, сравнивал жизнь людей разных стран. Его влекло не праздное любопытство: как и его герой, китаец Лянь Чи, он стремился понять человеческое сердце, постичь различия народов, обусловленные средой, государственным строем, религиями. И рядом с просветительской верой в то, что представления о разумном и неразумном повсюду одинаковы, возникала мысль, что этические нормы, обычаи, духовные ценности относительны и ни одна абстрактная теория не может сделать всех людей счастливыми, ибо что ни человек, то иные представления о счастье ("Гражданин мира, или Письма китайца", письмо XLIV).

В начале 1756 г. Голдсмит возвратился в Англию. Наступили самые тяжелые для него времена. Нелегко было нищему ирландцу получить место в Лондоне без рекомендаций и диплома; его нанимали из милости, за гроши. В течение года он сменил не одну профессию: был помощником аптекаря, корректором в типографии известного романиста и издателя Ричардсона, учителем и лекарем в одном из предместий Лондона - Саутуарке. Весной 1757 г. он познакомился с издателем Гриффитсом, предложившим ему на кабальных условиях сотрудничать в журнале "Ежемесячное обозрение" ("Monthly review"). Голдсмит должен был рецензировать новые книги. Так он стал одним из литературных поденщиков.

Это было время, когда выражение "книжный рынок" впервые обрело реальный смысл. Литература, еще недавно зависевшая от милостей меценатов, перешла в руки предприимчивых издателей и торговцев, для которых книга была товаром. Невежественные дельцы от литературы в погоне за прибылью без всякого стеснения фабриковали чтиво, рассчитанное на самые вульгарны* вкусы. Оригинальные сочинения, антологии поэзии и переводы тонули среди многотомных компиляций, кратких пересказов и описаний путешествий, т. е. в потоке откровенной макулатуры, наподобие той, которую расхваливает китайцу книготорговец в LI письме. Одновременно резко возрастает выпуск периодической литературы - журналов и газет, в большинстве своем очень недолговечных; в 50-е годы в Лондоне выходило до сорока-пятидесяти названий в неделю {Матт G. S. The periodical essaysts of the eighteenth century. L., 1923; Weed К. К. and Bond R. P. Studies of British newspapers and periodicals from their beginning to 1800. A bibliography. - "Studies in philology", extra ser., 1946, N 2, december.}. К этому следует присовокупить поток анонимных брошюр и памфлетов, с помощью которых издатели рекламировали свои книги и поносили книги конкурентов. Полемика велась в грубом, оскорбительном тоне; стараясь скомпрометировать неугодного автора, анонимные писаки не брезговали ничем, в том числе и клеветой, вокруг ничтожных книг раздувался искусственный ажиотаж. Граб-стрит, на которой находилось большинство типографий и книжных лавок, стала синонимом низкопробной литературной поденщины, прибежищем беззастенчивых, продажных писак, среди которых мучительно было находиться человеку с убеждениями и талантом. Тринадцать очерков "Гражданина мира" (XX, XXIX, XXX, XL, LI, LI 11, LVII, LXXV, LXXXIV, XCIII, XCVII, CVI, CXIII) дают читателю возможность представить литературные нравы того времени с достаточной полнотой.

Комментариев (0)