Эрих Ремарк - Эпизоды за письменным столом

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Эрих Ремарк - Эпизоды за письменным столом, Эрих Ремарк . Жанр: Эссе. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Эрих Ремарк - Эпизоды за письменным столом
Название: Эпизоды за письменным столом
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 5 март 2020
Количество просмотров: 318
Читать онлайн

Помощь проекту

Эпизоды за письменным столом читать книгу онлайн

Эпизоды за письменным столом - читать бесплатно онлайн , автор Эрих Ремарк

В.: Это все ограничения, а что вы получаете взамен?

О.: Наглядность и, вероятно, напряженность, которая возникает даже независимо от действия. Предпосылка этого заключается в том, что читатель обязательно вовлекается в диалог, который очень важен. Напряженность сюжета сама по себе — это лишь репортаж. Напряженность изложения — это нечто иное. Ее, в особенности если она удается, легко путают с репортажем даже критики, поскольку она пользуется теми же средствами. Но она выходит далеко за рамки репортажа. Она не только сообщает; она отбирает, оценивает, изображает и содержит некую идею.

В.: Какова же была идея в романе «На западном фронте без перемен»?

О.: Та, что изложена в предисловии, — рассказать о поколении, которое погубила война, даже если его не уничтожили снаряды. И изобразить молодых людей, встретившихся не с жизнью, а со смертью и вынужденных как-то справляться с ней. Сами видите: это была, скорее, книга о времени после войны, чем репортаж о войне. Догадываюсь, что это частично и явилось причиной ее успеха.

В.: А что было идеей вашей книги «Искра жизни»?

О.: Ее название: «Искра жизни», которая не до конца гаснет даже под сапогами варваров.

В.: Вы считаете, что идея важна?

О.: Только общечеловеческая, а не программная: программа — не дело художника. По этой причине «На Западном фронте без перемен» не была в первую очередь пацифистской книгой. Она оказывала пацифистское воздействие, но темой ее была общечеловеческая проблема. Что разумные люди были против войны, казалось мне тогда настолько само собой разумеющимся, что только об этом я ни за что и писать бы не стал.

В.: Сколько времени вы работали над этим романом?

О.: Пять недель.

В.: А сколько экземпляров книги было продано?

О.: В Германии ежедневно продавалось по десять — двадцать тысяч. Всего — примерно 20–30 миллионов на 45–50 языках.

В.: Вы не знаете точных цифр?

О.: Я никогда их не проверял; общая цифра показалась бы невероятной. Да и невозможно было проверить. Повсюду появлялись пиратские издания. В одном из них, в Индии, благодаря дюжине плохих переводов из этого романа в конце концов получилась драма ревности между лесничим и браконьером. За железным занавесом так и так печатают без разрешения все, что хотят. В России все мои книги опубликованы воровским путем и вышли очень большими тиражами.

В.: Разве это не обидно?

О.: Не намного обиднее, чем когда в Германии конфискуют мои счета в банке и десять лет спустя, ссылаясь на инфляцию, возвращают мне десять процентов. Выгодное дельце для империи, но инфляцию создали не эмигранты, а пенсии генералов и бывших нацистов наверняка не снижены до десяти процентов из-за инфляции. И все же эмигранты, пожалуй, могут в конечном счете радоваться уже тому, что вообще получили хоть что-то, ведь они лишены гражданства, а значит, по-прежнему недостойны считаться немцами.

В.: Как?

О.: А вот так. Лишение эмигрантов гражданства не было, как ожидалось, повсеместно аннулировано с концом Третьего рейха. Им только разрешили индивидуально подавать прошения о восстановлении гражданства. Может быть, этим не хотели их обидеть, но поскольку эмигранты в свое время не подавали прошений о лишении их гражданства, то требовать этого, скорее, унизительно и почти оскорбительно.

В.: Есть ли для этого причина?

О.: Конечно, в Германии всегда и для всего есть причина. Утверждают, что не хотят создавать трудности из-за восстановления германского гражданства для эмигрантов, которые уже получили гражданство какой-то другой страны. Это как минимум грубый просчет. Отмена лишения гражданства, то есть тягчайшей кары в любой стране, не имеет ничего общего с автоматическим восстановлением гражданства. Германская империя не может против воли эмигранта принудить его восстановить гражданство, но она могла бы снять с себя позор лишения гражданства, чтобы потом предоставить дальнейшее самим эмигрантам. А так возникла нелепая ситуация, когда эмигранты практически продолжают оставаться изгоями в Германии. Насколько мне известно, никто из участников массовых убийств Третьего рейха не лишен гражданства. То есть положение эмигрантов хуже, чем у них. Какая жестокая ирония судьбы, не правда ли?

В.: Предприняли ли вы что-нибудь против этого?

О.: Я стал американцем.

В.: Приезжаете ли вы в Германию несмотря на это?

О.: Почему бы и нет? Ведь я там родился. Тот факт, что я по-прежнему лишен там гражданства, придает поездке туда скорее мрачную привлекательность. По средневековым законам каждый мог бы безнаказанно прикончить меня, заявись я туда.

В.: Ну это уж вы преувеличиваете!

О.: Естественно. Не зря же я писатель и люблю занозистые ситуации.

В.: Что было самым острым чувством для вас, как писателя?

О.: Ощущение нереальности. Оно никогда меня не покидало. А пришло благодаря успеху моей первой книги. Я счел его абсолютно выходящим за все разумные рамки. Так оно и было. К счастью, я всегда это понимал. Это оградило меня от мании величия; даже наоборот — меня сковала неуверенность в себе. Ведь я не видел перспективы для развития. Я вдруг вознесся до небес и мог оттуда только грохнуться вниз. Из-за этого успеха все позабыли, что я всего лишь желторотый птенец. Сам я этого не забывал; это меня и спасло, как мне кажется. Я отгородился от всех, не верил хвалебным отзывам, зато верил критическим — и работал.

В.: Какая книга далась вам труднее всего?

О.: Думается, вторая.

В.: А какую вы считаете лучшей?

О.: Всегда ту, что еще не вышла в свет. Так, наверное, случается с каждым. Кроме того, я не питаю большой привязанности к книгам, которые уже вышли. За исключением первых. Я обычно так долго над ними работал, что потом долгое время не хотелось перечитывать. Вы же знаете: «One doesn't finish а book — one abandons it»[82]. He очень-то приятно вспоминать о депрессиях, которыми сопровождалось написание книги. Она окончена и должна сама идти своим путем.

В.: Что было для вас важным в жизни?

О.: Независимость, терпимость, склонность к справедливости — самому прекрасному качеству, встречающемуся только у человека и у него же позорнейшим образом обращающемуся в жестокость. А также чувство юмора, которое зависит только от тебя самого.

(1966)

Примечания

1

Югендвер — молодежная военизированная организация в Германии начала XX в. (Здесь и далее — примеч. пер.)

2

Писано с душевной скорбью в память об ее светлости давно почившей графине Манон (франц.).

3

Так в оригинале. — Примеч. ред.

4

Конфуций.

5

Очевидно, Ли Тай-бо, китайский поэт VIII века. — Прим. верстальщика fb2.

6

Пищевые консервы у североамериканских индейцев, напр., вяленое мясо.

7

Бой, еще виски! (англ.).

8

Карнавальное гуляние.

9

Здесь: романы (франц.).

10

Рюбецаль, Экарт — герои немецких сказок.

11

Клаудиус, Маттиас (1740–1815), немецкий поэт.

12

Эйхендорф, Йозеф фон (1788–1857) — немецкий писатель, автор многочисленных эпических поэм и новелл.

13

Ваннзе — озеро в пригороде Берлина.

14

Дядюшка Брэзиг — персонаж юмористического романа немецкого писателя Фрица Рейтера (1810–1874).

15

Пользуйся днем, не теряй времени (лат.).

16

Фригг — в германской мифологии: богиня неба, жена Одина.

17

Арак — рисовая или пальмовая водка.

18

«Николашка» — коктейль из водки, растворимого кофе и лимонного сока.

19

Целендорф — район Берлина.

20

Микаэлис, Карин (1872–1950) — датская писательница.

21

Оригинальные немецкие тексты настоящего рассказа. Данные переводы сделаны с немецких текстов, которые, в свою очередь, были переведены с английского.

22

Комментариев (0)
×