Андрей Добров - Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Андрей Добров - Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова, Андрей Добров . Жанр: Исторический детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Андрей Добров - Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова
Название: Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 6 февраль 2019
Количество просмотров: 87
Читать онлайн

Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова читать книгу онлайн

Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова - читать бесплатно онлайн , автор Андрей Добров

Андрей Добров

Последний крик моды. Гиляровский и Ламанова

Вступление

Есть имена в русской истории несправедливо забытые. Например, имя Надежды Петровны Ламановой — одного из первых русских модельеров, конструкторов одежды, ставшей настоящей мировой знаменитостью. Вернее, становившейся. Если бы ее судьбу не перековеркала революция, возможно, имя Ламановой стояло бы на одном уровне с такими именами, как Поль Пуарэ, Ив Сен-Лоран и Шанель. Работая над образом моей Ламановой, я старался найти как можно больше информации о ее жизни и, главное, работе Ламановой настоящей. Однако информация эта была скудна — хотя в модном бизнесе есть даже премия имени Ламановой, правда, подавляющее большинство людей о ней ничего не знают. И все же я буду очень рад, если, прочитав эту книгу, вы захотите узнать больше о Надежде Петровне Ламановой — ее судьбе и творчестве. А пока мне остается только предупредить: все персонажи этой книги являются выдуманными и никакого отношения к реально жившим людям не имеют. А теперь отправимся в мир московской высокой моды самого начала ХХ века вместе с Владимиром Алексеевичем Гиляровским и Надеждой Петровной Ламановой.

1

Поставщик Ея Величества

— Нет уж, Константин Сергеевич, вот Гиляровский пусть меня проводит. Извозчик ни к чему — пойду пешком. Тут не так и далеко — хоть свежим воздухом подышу.

Воздух был не то чтобы свежий, а прямо-таки холодный.

Станиславский весело прищурился и положил руку мне на локоть.

— А? — спросил он. — Все еще богатырь наш Гиляй, не правда ли, Надежда Петровна?

— Хоть куда, — улыбаясь, кивнула Ламанова. — С ним мне совсем не будет страшно.

— Темнеет теперь рано, — сказал я, поплотней натягивая папаху. — Впрочем, тут центр города, безопасно. Доведу, не беспокойтесь. Только раз уж вы меня даже в театр не пускаете, Константин Сергеевич, позвольте спросить — что же вы без Владимира Ивановича репетируете?

— Уехал Владимир Иванович в дальние дали. — Станиславский пожал плечами.

— Отчего?

— Устал. Бросил меня одного. А пьеса-то… Ой-ей-ей! А сам Чехов — увы и ах!

— Что с ним?

— Собирается в Ниццу. Будет переписывать часть сцен.

— Плох мой Чехонте? — спросил я с тревогой — Антон Павлович в последнее время сильно сдал.

Станиславский только вздохнул.

— А пьеса? — спросил я.

— А пьеса… — Константин Сергеевич замялся. — Честно говоря, даже и не знаю. Иногда кажется даже, что и скучна. Но все-таки — это Чехов! Я утешаю себя только мыслью, что это не он скучен, а я глуп.

Ламанова покрепче прижала к пухлой груди свой ридикюль, в котором лежали десять тысяч, выданные Станиславским.

— Я вообще не понимаю, как это возможно! — с чувством сказала она. — Вы с ума сошли, Константин Сергеевич! Месяц назад — читка. Теперь — начало репетиций. А премьера — в конце января.

— Не успеете с костюмами? — озабоченно спросил Станиславский.

— За меня не беспокойтесь. Все мерки я сняла, хоть это, я вам скажу, та еще работенка — снимать мерки с артистов. Не могут спокойно постоять всего три часика. Некоторые даже грозились в обморок упасть! Но я за вас беспокоюсь. Какой короткий срок! Ведь еще и праздники надо вычесть — Рождество, Новый год. Месяц чистыми остается — не больше.

— Ну уж нет, — помотал головой Константин Сергеевич, блеснув стеклами своего большого пенсне. — Никаких праздников. Какие могут быть праздники, Надежда Петровна? О чем вы?

— Да как она хоть называется-то, эта пьеса? — спросил я.

Станиславский повернулся ко мне:

— Я вам еще не говорил? «Три сестры» называется. Причем Антон Павлович уверяет меня, что это комедия. Хороша комедия! Сначала ничего не происходит, потом адюльтер и дуэль. Я взял роль, где хоть что-то можно сыграть.

— И кто ваш персонаж?

— Подполковник артиллерист, который от скуки влюбляет в себя учительницу гимназии.

— Фу, как скучно вы рассказываете! — возмутилась Ламанова.

— И заметьте! Все это растянуто на пять лет! Какие-то домашние интриги, пензенская скука, буря… нет — рябь в стакане воды. Казалось бы, такая пьеса просто обречена на провал, но я уверен, что зал будет набит битком, а критика просто разорвет нас на куски — одни от восхищения, а другие от ярости.

Я повернулся к Ламановой:

— А вас, значит, пригласили пошить костюмы?

— Да-да-да! — закивала Ламанова. — Только для того, чтобы Константин Сергеевич во всех афишах и программках написал мое имя.

— А разве вам от этого плохо? Вам от этого только хорошо! — живо воскликнул Станиславский, поднимая бобровый воротник, чтобы защититься от резкого ноябрьского ветра, дувшего вдоль Каретного ряда, где в те дни находился МХТ.

— Вы хотите, чтобы на вашу премьеру пришли мои клиентки — посмотреть, что я там еще сотворила. Не так ли? — спросила Ламанова Станиславского.

— А почему бы и нет? — парировал режиссер. — Придут они не сами, а со своими мужьями — сделаем хорошую кассу на буфете. Не так ли, Владимир Алексеевич? — подмигнул он мне. — Вася Качалов до сих пор вспоминает ту вашу совместную эпопею с Дальским.

Он вновь повернулся к Ламановой:

— Вы слышали эту историю, Надежда Петровна?

— Нет.

— Только не расспрашивайте Гиляровского. Спросите у самого Качалова. Качалов расскажет намного лучше и, как мне кажется, правдивей, чем Владимир Алексеевич.

— Константин Сергеевич! — возмутился я.

— Все-все-все! Идите скорей, — заторопил нас Станиславский, — а то Надежда Петровна совсем продрогла. Да и не стоит на улице долго торчать с этим-то…

Он указал тонким пальцем на ридикюль Ламановой.

Тепло распрощавшись со Станиславским, мы с Надеждой Петровной пошли в сторону Большой Дмитровки, где Ламанова держала свое ателье.

— И на кого будете шить, Надежда Петровна? — спросил я. — Книппер играет?

— Книппер, Савицкая, Лилина — это, кажется, главные героини, — ответила она. — Но все так быстро — давай-давай, время поджимает!

— Вы только женские платья будете шить?

— Нет! Представляете, Константин Сергеевич доверил мне полный гардероб! Буду шить и на Мейерхольда, и на Громова. На всех. И даже второстепенные обшивать буду.

— Зачем вам такая морока? У вас, наверное, и своих заказов хватает.

Ламанова резко остановилась.

— Вы что, Владимир Алексеевич! Да это мечта, а не заказ!

— Хорошо платят? — спросил я, кивнув на ридикюль.

— Не в этом дело!

Она снова пошла вперед.

— А в чем?

— Вы, Владимир Алексеевич, представляете, кто мои клиентки?

— Да почитай вся Москва.

— А что это за «вся Москва»? Нет, я не хочу ничего обидного сказать про этих дам, но ведь с ними положительно не о чем поговорить, кроме как о французских тканях, французских модах и французском крое. Да еще они пытаются вечно втянуть тебя в какое-то болото своей личной жизни. Но хуже всего знаете что?

— Что?

— Они думают, что пришли к портнихе.

Слово «портниха» Ламанова выделила с презрением, выпятив нижнюю губку.

— «Только пообещайте мне, Надежда Петровна, что лично будете шить это платье»! И очень недоумевают, когда я им говорю, что шить лично не буду, потому как совершенно это не умею.

— Вы не умеете шить?

Надежда Петровна весело засмеялась.

— Конечно, умею! И шить, и кроить, и все-все-все. Но не буду! Не буду! Я не портниха, я — моделистка! Никак не могу вдолбить в эти женские головы, что моделистка и портниха — это не одно и то же! Мое дело — творить, придумывать, руководить процессом, а вовсе не сидеть за «Зингером», обметывая петли.

Я кивнул.

Через минуту Ламанова снова остановилась.

— А какие иногда странные клиентки ко мне ходят, Владимир Алексеевич! Хотите расскажу?

— Конечно.

— Иногда и не поймешь — откуда они берутся, кто они такие. Вроде приходит с виду обыкновенная горничная или гувернантка. Но такой гардероб заказывает — прямо как принцесса Габсбургская.

— И платят?

— В том-то и дело! Наши дамы, особенно из дворянок, как привыкли? «Сшей мне сейчас, а расплачусь потом, как мужу деньги придут». И тянут — порой и по полгода. Отказаться нельзя — обидишь такую мадам, так она потом начнет про тебя всякие гадости рассказывать, клиентов распугивать.

— А эти, которые горничные, они платят?

— Сразу! Вперед! Иначе я бы и не бралась. Вот летом пришла одна. Мы ей сшили прелестное вечернее платье. Я как бы между делом спрашиваю — к балу готовитесь? А она молчит, как в рот воды набрала. Только кивает.

— Странно, — заметил я.

— Больше того! Три дня назад я ее заметила неподалеку — на Страстном бульваре — с детской коляской! Катит коляску, одета как бонна, а рядом — солдатик идет, любезничает. Не офицер, а простой солдатик. Вот откуда у нее были деньги на платье, а? Солдатик дал?

Комментариев (0)