Рустем Юнусов - То ли свет, то ли тьма

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Рустем Юнусов - То ли свет, то ли тьма, Рустем Юнусов . Жанр: Прочая документальная литература. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Рустем Юнусов - То ли свет, то ли тьма
Название: То ли свет, то ли тьма
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 13 декабрь 2018
Количество просмотров: 190
Читать онлайн

Помощь проекту

То ли свет, то ли тьма читать книгу онлайн

То ли свет, то ли тьма - читать бесплатно онлайн , автор Рустем Юнусов

Когда еще при Богоявленском освободилась ставка и встал вопрос, кого брать, я привел на смотрины Салавата Зарифовича, и, конечно же, наших женщин он очаровал. Умные карие глаза, волнистые, как у цыгана, черные волосы, прямой нос, девичьи нежные губы, интеллигентное выражение лица и спортивная фигура, словом, все сошлись на том, что он достойная кандидатура. «Ваш приятель нам всем понравился, – сказала мне Вера Семеновна, бывшая тогда парторгом на кафедре. – Во-первых, молодой, полный энергии и сил, очень приятной внешности, что тоже для нас женщин имеет значение, судя по всему, умен, не блатной, имеет опыт практической работы. Правда, у него нет еще кандидатской, но он над ней работает».

У Владимира Феоктистовича была своя кандидатура на свободную ставку, но коллектив большинством голосов проголосовал за Салавата. Это теперь шеф все под себя подмял и единолично решает, кого взять на кафедру. «С улицы» к нам теперь, будь ты семи пядей во лбу, не попадешь. Уже в течение двадцати пяти лет я с Салаватом работаю бок о бок, и сидим мы в одном кабинете. Как клиницист Салават Зарифович за это время вырос и может выставить верный диагноз очень сложному больному, а это редко кому из преподавателей вуза дано. Четыре месяца он проходил стажировку в США в клинике Ельцинского медицинского университета. Умным студентам нравится, как он ведет по кардиологии практические занятия. Салават изучил самостоятельно английский язык и организовал при институте кружок английского языка. На кружке по вечерам преподаватели и наши лучшие студенты изучали, общаясь по-английски, различные заболевания, но эту инициативу ни наш шеф, ни ректор не поддержали. Благое дело продержалось на плаву всего три года.

Более того, в последнее время Салават попал к шефу в черный список. Прежде всего, ему не нравится, что Салават Зарифович мозговит: шефу по душе преподаватели, которые по уму минимум на вершок его ниже, но дело не только в этом. С некоторых пор к профессорам, доцентам и ассистентам медицинского университета стали обращаться представители фармакологических фирм с предложением прочитать лекцию о тех или иных лекарственных препаратах – сделать рекламу. Поначалу с предложениями они обращались к шефу, но к нему запросто на телеге не подъедешь, к тому же они прослушали, как Хасан Хасанович читает лекции, решили, что «не очень», вдобавок ко всему он «не протягивает ножки по одежке» – заламывает цену.

То, что в поликлиниках города без его благословения лекции поликлиническим врачам стал читать Салават, шеф не смог пережить. Да и как пережить, если смотришь ты на людей с точки зрения чистогана. «Шеф на полном серьезе считает, что я залез к нему в карман», – сказал мне как-то Салават.

На кафедральном совещании Хасан Хасанович не раз Салавату Зарифовичу в той или иной форме говорил о том, что представители фармфирм, заключившие с ним договора, должны к нему подойти.

Салават молчал, но при этом думал: «Тебе только палец протяни – сразу руку отхватишь! Если хочешь зарабатывать, работай. Мне фармфирмы ничего на блюдечке не преподносят».

Что же до меня, то я для Хасана Хасановича, мягко говоря, давно не свой человек. Подумать только: пишу повести и романы! Без его ведома печатаюсь в литературных журналах. Читая мои произведения, среди героев шеф узнает себя отнюдь не в лучшем свете. Все это у него не укладывается в голове. Но шеф не остается перед нами в накладе: он не дал мне и Салавату «Заслуженного врача», тогда как многие наши преподаватели и среди них те, кто практически не занимался лечебной работой, это звание получили. А когда я подготовил документы на очередную переаттестацию врача высшей категории, он их подписал и с ехидной улыбочкой на губах сказал: «Ну, на аттестации мы на тебе отыграемся!» «Нет, – подумал я, – я не предоставлю тебе удовольствие завалить меня», – и документы забрал. У меня за плечами тридцать пять лет врачебного стажа, но я теперь не аттестован даже на низшую врачебную категорию. Как-то я Саяру Файзылловичу об этом сказал. «Пис-с-сатель», – процедив сквозь зубы буквы, произнес он.

Многим не нравится, что я «выношу из избы мусор». А шеф в кулуарах без обиняков как-то, по обыкновению сдабривая, словно скотник, свою речь матом, сказал: «Ему давно не мешало бы для первого раза набить морду».

5

– Тебе с новой группой повезло? – спросил меня Салават.

– Одни отрицательные эмоции.

– А что ты хочешь. Процент коммерческих студентов из года в год увеличивается. Практически заплатил кругленькую сумму, и ты уже студент.

– Да и на бюджетные места залетают все больше и больше случайные люди. Выворачиваешься на практических занятиях перед студентами, а отдачи никакой. Они забирают у меня всю энергетику. Я тупею и не могу уже в течение дня выполнять интеллектуальную работу. Восстанавливаюсь до следующего дня.

– У меня тоже слабая группа, – сказал Салават. – Представляешь, сегодня спрашиваю: что будем вводить больному через переднюю грудную стенку при асистолии? Выясняется: что такое асистолия, они не знают. Поясняю, что асистолия – это внезапная остановка сердца, и повторяю вопрос. Молчат. На букву «а», подсказываю я им, как детишкам в детсаде.

– И никто не отгадал?

– Нет. Представляешь, из всей группы! А когда я им сказал, что внутрисердечно вводить нужно адреналин, они мне дружно, с чувством собственного достоинства: «Про адреналин мы слыхали». Но я перед ними, как ты, вытанцовывать не собираюсь. Возьму сейчас группу на обход и убью двух зайцев: их займу и больных посмотрю. Когда у студента нет базиса в знаниях и ума, ты объясняй ему тему, не объясняй – результат будет тот же.

– На обходе у тебя в лучшем случае два-три студента будут вникать в суть дела, остальные же будут только присутствовать у постели больного. Мотивации для приобретения знаний у наших студентов нет. И не только в этом дело. Когда был отчет нашей кафедры на ученом совете, то декан вдруг, выйдя на трибуну, разоткровенничался и сказал: «У нас двадцать пять процентов студентов отличники, и некоторые вопросы медицины они могут постичь в результате самоподготовки, даже без участия преподавателя. Пятьдесят процентов – посредственные студенты, и вот на обучение этих студентов должны быть направлены усилия наших преподавателей. А двадцать пять процентов студентов имеют такие умственные способности, что их вообще трудно чему-либо обучить, тем более медицине».

6

После двадцатиминутного перерыва я вновь иду на занятия. В принципе, группа должна быть в сборе, но в учебной комнате – только один студент. Он сладко дремлет. Его голова покоится, как на подушке, на кожаной сумке, в которой он носит учебники и халат. На столах в беспорядке лежат тетради, ручки, учебники и несколько мобильников. Видно, что студенты покинули учебную комнату в спешке.

– А где группа? – спрашиваю я студента.

Студент открывает глаза и, моргая, смотрит на меня, затем, встряхивает головой и приходит в себя.

– Извините, забылся.

– Где группа?

– Полдник, пошли в кафе-бар.

У студента простое, полудетское, доверчивое лицо – с виду еще маменькин мальчик. Он убирает со стола сумку и кладет ее под ноги на пол.

Не застав в учебной комнате студентов, я, казалось бы, должен расстраиваться, но в подобных случаях внутри меня, оберегая нервную систему, срабатывает защита. Я смотрю на студента, мои губы трогает легкая улыбка, и студент в ответ улыбается.

– Пьют кофе, тонизируют нервную систему, чтобы лучше усваивался материал, – осмелев, поясняет он.

«А парень совсем не глупый, как на первый взгляд кажется, только, глядя на остальных, не занимается», – думаю я и спрашиваю:

– А вы почему не со всеми?

– После дежурства. Работаю медбратом на «скорой». Я сейчас группу позову. – Он достает из кармана отнюдь не белоснежного халата мобильник и набирает номер. – Оля! Скажи нашим, чтобы поднимались, преподаватель пришел, ждет.

Пока группа не подошла, мы разговариваем. Мой собеседник из района. Он целевой студент. Отец его главный врач центральной районной больницы, и больница по договору за обучение этого студента перечисляет в университет деньги. Таких студентов-целевиков у нас не единицы.

– После окончания университета вы поедете работать домой? – спрашиваю я студента.

– По идее да, но там видно будет. Больница без меня не пропадет. К тому же жить вместе с родителями не хочется.

– Почему?

– Нет свободы. Так все, молодежь, думают. Но с другой стороны, если домой не поеду, придется снимать угол. С квартирами сами знаете как. Все упирается в деньги.

– Вы женаты?

– О семье я пока и не думаю.

– Почему?

– Мне и так неплохо живется, а тут сразу столько проблем.

– Скажите, у вас в группе многие работают? – Мне интересно как живут в этой группе студенты.

– Половина. Сами подумайте, если по скромному, то стипендии мне хватает на неделю. Подкидывают родители, но все равно, знаете как не хочется от других отставать. Если у тебя нет денег, то ты чувствуешь себя ущербно. Пойдешь в студенческую столовую, если взять салат, первое, второе с мясной котлетой или бифштекс и кофе, то набежит рублей на сто.

Комментариев (0)
×