Александр Сивинских - Зверь с той стороны

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Александр Сивинских - Зверь с той стороны, Александр Сивинских . Жанр: Научная Фантастика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Александр Сивинских - Зверь с той стороны
Название: Зверь с той стороны
Издательство: АСТ
ISBN: 5-17-025945-X
Год: 2004
Дата добавления: 20 август 2018
Количество просмотров: 161
Читать онлайн

Помощь проекту

Зверь с той стороны читать книгу онлайн

Зверь с той стороны - читать бесплатно онлайн , автор Александр Сивинских

— За чем же дело стало? — спросил я, облизнулся по-кошачьи, поиграл бровями в лучшем стиле прежнего плейбойства и страстно сжал двумя руками её локоть. — Мм-м? За фуражкой? Мой добрый приятель Матрос думаю, уступит нам свою на сутки-другие. Как и китель. Милицейская форма, надеюсь, подойдет? — озаботился я наигранно.

— Ах, предупреждала меня маменька, что у всех мужчин мысли в девичьем обществе исключительно на один предмет заострены. — Милочка отвела смеющиеся глазки. — Почему я ей не верила?… Смотри, уезжают.

"Тойота", действительно, медленно и осторожно, словно под колесами были рассыпаны в обилии хрупкие, но ценные предметы, выруливала с берега. Лица сидящих в ней, за исключением водителя, были обращены на меня. На лицах читалось почтительная охота услужить по первому знаку, борющаяся со страстным желанием смыться с глаз жуткого человека как можно скорее. Чего было больше, не понять. Скорей второго. Бивуак остался чист и ухожен: ни бумажки, ни соринки; даже бутылка была извлечена из воды, а песок — так мало что не просеян, а примятая телами трава — так уж и не причёсана ли?

И тут мне стало совестно. Ах, до чего мне стало совестно!

Какого рожна, страдал я, меня потянуло пугать проезжих? Ведь это же пошло. Пошло и мелко. Мачизм. Глупая напыщенная показуха. Я — щенок, задирающий лапку на поверженных противников. Если быть беспристрастным, то ведь и не мной даже поверженных. Не мной. Тем, что мне было дано. Так неужели только для этого пылали в напалме люди, превращённые в "лейденские банки"? Получал увечья и горел Тараканов? Страдала Милочка? Наконец, Гойда, Демон, безымянные «игвы», расстрелянные мною быстро и хладнокровно, умерли только для этого? Распятые «люциферитами» бомжи и наркоманы? А запуганный до смерти двухмиллионный Императрицын?

Неужели всё — только для этого?!!

Мне люто захотелось отхлестать себя по щекам.

— Мила, — сказал я негромко. — Помоги мне, Мила. Как сейчас скажешь, так и будет. Я о предложении Штольца. Может, в самом деле стоит принять его?

Она не ответила. Лицо её стало чуть-чуть растерянным, а ещё задумчивым и немного грустным, словно на иконе. Она изо всех сил, как-то очень уж быстро прильнула ко мне и опустила лицо. Всхлипнула?…

— Люблю тебя, — сказал я, и это было правдой. — Люблю.

ЭПИЛОГ

Дневник Антона Басарыги. 21 июня, суббота.

Нынче рыбачили. Хариусов. ("Харюзьев", по-здешнему.) На искусственную мушку. Нахлыст, господа, есть благородная потеха истинных джентльменов. Это вам не донки. Не кружки, понимаете, не жерлицы. Это даже не спиннинг. Нахлыст, господа, это в первую очередь ритуал. Нуждается в антураже соответствующем. Реки лучше всего подходят неброженые, ледяные, дикие, с перекатами, омутами и стремнинами. Места, где те реки текут, годятся лишь нехоженые. Медвежьи углы. О снастях вообще разговор отдельный. Между прочим, лучшие нахлыстовые мушки получаются из пёрышек с шеи петуха и волосков — внимание! — с лобка любимой женщины. За такими хариусы, простите, харюзья выстраиваются в очередь. До драки дело, случается, доходит. О как!

В свете такого знания не хочется даже думать, из чего могут быть связаны наиболее уловистые Ольгины мухи.

Добирались долго. Не раз буксовали на последних лесных километрах, сползали юзом по выступающим поперёк звериной тропы (что была нам дорогой) склизким корням, а в одном месте так и вовсе толкали тестеву «Ниву» плечом. Я, разумеется, потянул при этом жилу на ноге. Про грязь, которая не смогла миновать моей физиономии, и упоминать бессмысленно.

С нахлыстом у меня тесной дружбы никогда не получалось. Снасть тонкая, требует навыков. Глазомера там, пластики и согласованности движений эт сетера. Мне вручили поплавочную удочку и червей. Выбрав заводь поспокойнее, я устроился на по-васнецовски живописной коряге, забросил наживку и приготовился ждать поклёвки царь-рыбы. Утру нос родственникам-снобам, самонадеянно мечтал я. Выволоку форель на полпуда.

Время утекало, червей объедала вёрткая мелочь, которую я не успевал подсекать. Царь-рыба меня аудиенции удостоить не спешила, и сделалось скушно. Я собрал удочку и пошёл по путям, проторенным среди речных лопухов истинными рыболовами-спортсменами. Нету клёва, чего зря воду стегать.

Рыболовы-спортсмены имели написанный на мордах азарт. Им везло. Тесть изловил шесть харюзков граммов по двести, а Ольга всего двух, зато один был красавец! На фунт с лишком; спинной плавник — как китайский императорский веер. Я возгорелся, попробовал силы на быстрине, но только засадил крючок за утонувшую ольховую ветку. Оборвал его к чертям собачьим (тесть крякнул — крючок-то, блин, японский!), и смотал удочку окончательно.

Ольга, сердце доброе, меня пожалела.

"Чего тебе, Антоха, маяться без дела? — сказала она. — Предлагаю, знаешь, что? Наведайся-ка ты во-он туда". — "А что там?" — с исчезающе малым проблеском любопытства вопросил я. "Посёлок заброшенный. Жуть, до чего любопытно! Сама давно собираюсь побывать. Говорят, в нём ведьмы водились и колдуны. Настоящие, без дураков. Без шарлатанства. Злобные, хоть и осторожные. Целая популяция. Коров помаленьку портили, девок портили, воздух тоже бывало… А как перемёрли, так и добрые люди отчего-то не задержались — разъехались кто куда". — "А может, их там и вовсе не было, добрых-то людей?" — "Хм. Может, и не было, — согласилась жена. — Так как, пойдешь?" Я кивнул. "Ты только смотри — поосторожней держись. А то колодцы обвалившиеся, другое всякое… Ведьмачьи причиндалы, опять же. Поосторожней, в общем…"

Поселок звался Большой Уд. Большой! Сим подразумевалось, по-видимому, что существует (или же существовал некогда) и другой — поменьше. А так же Верхний, Нижний, Средний и просто Уд. С чего я взял? Так топонимика, ёлы-палы! Вкупе с элементарной логикой. Река, при устье которой стоял названный Большой Уд, имела имя Арийка, что давало широчайший простор фантазиям совсем уж неприличным. "Большой такой, понимаете, уд, яро стоящий, понимаете, при устье одной — хе-хе — арийки. Холодной, однако бурливой". Или же при пойме. Я в этих понятиях не силён, постоянно я в них путаюсь. Пойма — это где что-то можно поймать? А устье — это где что-то куда-то втекает, так?

Двусмысленность на двусмысленности. О, язык мой, великий и могучий, а тако же похабный и грешный! Вырвать его? Да ни за что!

Уд, как и обещано, был мёртв. И не яро он стоял, ой не яро. Улицы заросли, дома обрушились, провалились сами в себя, словно коллапсировали. Крапива да репейники главенствовали безраздельно. Да разросшаяся черёмуха. Крапива в отсутствии постоянной борьбы с внешними врагами утратила свой злобный нрав вместе со значительной частью стрекательных клеток. Я отводил её при ходьбе сперва удочкой, опасаясь обжечься, но потом расхрабрился и стал отмахиваться прямо рукой.

Комментариев (0)
×