Дэвид Митчелл - Сон №9

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Дэвид Митчелл - Сон №9, Дэвид Митчелл . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале fplib.ru.
Дэвид Митчелл - Сон №9
Название: Сон №9
Издательство: -
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 12 декабрь 2018
Количество просмотров: 241
Читать онлайн

Помощь проекту

Сон №9 читать книгу онлайн

Сон №9 - читать бесплатно онлайн , автор Дэвид Митчелл

– Нет ничего более устаревшего, чем эти утренние новости,– говорит Борзая,– и ничего более современного, чем труды Перикла.

Скоро, по мере отдаления от берега, сигнал слабеет, новости превращаются в свист, и включается видеофильм о национальном парке Кирисима-Яку. Все жители острова знают его текст наизусть. Он убаюкивает нас, как колыбельная.

***

Вся Япония залита бетоном. Остатки священных лесов вырублены на палочки для еды. Внутреннее море заасфальтировано и объявлено национальной автостоянкой, а там, где когда-то высились горы, исчезают в облаках жилые дома. Когда люди достигают двадцати лет, им ампутируют ноги, а туловища оснащают интерфейсом и подключают напрямую к модернизированным скейтбордам – для домашнего и офисного использования – или к более крупным средствам передвижения для дальних поездок. Мне исполнилось двадцать в сентябре, так что я сильно запоздал с этой сакральной операцией. Но я хочу сохранить свои ноги в целости, поэтому вступаю в движение сопротивления. Меня повели на встречу с тремя нашими вождями, которые живут в Мияконодзо, местечке, недосягаемом для автомобилей. Тела у них тоже ампутированы – для пущей маскировки. Их головы выстроились в ряд под палящим солнцем. Их шеи в медицинских корсетах прибиты к краю кегельбанной ямы, и я понимаю, что передо мной Гундзо, Набэ и Какидзаки. К счастью, увидев меня, они взволнованно моргают:

– Мессия! Мессия! Мессия!

Это приводит меня в замешательство.

– Вы уверены?

По всей видимости, да.

– Ты тот, кому откроется священное послание! Только ты выведешь человечество из стремительного погружения в бездну бесконечных страданий!

Звучит великолепно.

– Как?

У Какидзаки отваливается нижняя челюсть, но он успел сказать:

– Вытащи пробку.

У себя под ногами я вижу пробку для ванной на блестящей цепочке. Тяну. Внизу земля – с тех пор как принят закон об асфальтировании, земля запрещена. Она шевелится, и из дыры, извиваясь, выползает червь. За ним еще, и еще, и еще. Последние японские черви. Они извиваются и ползут каждый на предназначенное ему место на расчерченной на клетки площадке – девять вдоль, девять поперек. В каждой клетке – иероглиф или буква японского алфавита, написанные не штрихами кисти, а телами червей. Это – единый текст. И еще это – смерть для червей: раскаленный дегтебетон для их нежных тел все равно что плита. Запекаясь, они пахнут тунцом и майонезом. Но их самопожертвование не напрасно. В этом восьмидесяти одном знаке я читаю истины – тайны сердец и умов, элементарных частиц и любви, мира и времени. Эти истины сверкают ослепительным нефритовым светом на сетчатке глаз моей памяти. Я передам эту мудрость своим истомившимся от жажды собратьям, и в безводных пустынях зацветут цветы.

***

– Миякэ! Миякэ, болван! Просыпайся!

Надо мной плавает перевернутое вверх тормашками лицо господина Икэды, моего бывшего учителя физкультуры. У него в руке засыхает наполовину съеденный сандвич с тунцом и майонезом. Я резко, с раздраженным стоном, приподнимаюсь. Господин Икэда предполагает, что я просто еще не совсем проснулся. Мне нужно что-то вспомнить…

– Я видел тебя у причала, но потом сказан себе: «Нет, Миякэ в далеком Эдо!» Почему ты так быстро вернулся? Большой город оказался не по зубам, а?

Я что-то забываю. Что?

– Не совсем так. На самом деле я…

– Ах, быть молодым в Токио. Я бы тебе позавидовал, если бы сам этого не испытал. В Токио я познал первые два Великих Успеха своей жизни. Я с полпинка поступил в лучший спортивный университет – тебе такой и не снился,– к тому же в молодости я умел отрываться по полной. Какие были деньки! А какие ночи! Мое прозвище среди дам говорило само за себя. Ас. Ас Икэда. Потом, на своем первом преподавательском посту я собрал одну из лучших школьных футбольных команд в Японии. Мы бы прошли весь путь до отборочных соревнований на кубок страны, если бы судья не оказался престарелым, слепым, хромоногим, продажным, слюнявым мешком дерьма. Мы с моими мальчиками – знаешь, как нас называли? Неукротимые! Не то что…– господин Икэда с отвращением машет рукой в сторону своих учеников, одетых в тренировочные футболки с надписями «Средняя школа Якусимы, младший класс»,– это сборище болванов.

– У вас был товарищеский матч?

– Не вижу ничего товарищеского в этом разжиревшем в чужой заднице солитере – тренере из Кагосимы. Во время тайфуна я молился, чтобы в его дом врезался грузовик с чем-нибудь огнеопасным.

– И какой был счет?

Лицо господина Икэды искажает гримаса.

– «Пьяницы из Кагосимы» – двадцать; «Болваны из Якусимы» – один.

Я не могу устоять перед соблазном повернуть нож в ране:

– Один гол? Это обнадеживающий знак.

– «Пьяницы из Кагосимы» вкатили этот гол сами себе.– Господин Икэда, надувшись, отходит в сторону.

Одна из туристок щелкает выключателем видеокамеры – мы наверняка попали в ее репортаж о пребывании на Якусиме. Выглядываю в иллюминатор – мой остров выползает из-за горизонта. Премьер-министр обещает, что под его руководством наша страна по качеству жизни превратится в сверхдержаву. Борзая с хрустом чистит земляной орех.

– Политикам и спортивным тренерам нужно быть достаточно умными, чтобы вести игру, но достаточно тупыми, чтобы думать, что это они ее ведут.

Я вспоминаю свой сон.

– Ты страдаешь морской болезнью? – спрашивает Борзая.– Или это был твой бывший учитель физкультуры?

– Я… Мне приснилось, что я был кем-то вроде Сандзохоси, который принес буддистские сутры из Индии. Мне было открыто божественное знание, которое необходимо, чтобы спасти человечество от самого себя.

– Предлагаю шесть процентов от продажи первых десяти тысяч экземпляров и девять процентов от каждых следующих десяти тысяч.

– Но я помню только одно слово.

– Какое же?

– «Свинка»…

– В смысле…

– В смысле – та болезнь, от которой распухает шея.

– «Свинка», и что дальше?

– Свинка… и ничего.

– Сделка отменяется.– Борзая трясет пакетом.– Я съел последний орех.

Якусима растет, стоит только отвернуться. Когда уезжаешь откуда-нибудь, возникает странное чувство, но когда возвращаешься, чувство еще более странное. За восемь недель ничего не изменилось, но ничто уже не будет прежним. Мост через реку Камияки, бархатные складки гор, уныло-серые крутые склоны. Книга, которую вы читаете, уже не та, которой она была до того, как вы начали ее читать. Может быть, девушка, с которой вы спите, уже не та, с которой вы легли в постель. Вот и причал; один из тех, кто бросает нам канаты, что-то кричит мне и машет рукой. Это партнер дядюшки Дегтебетона по маджонгу и выпивке. Спускают сходни, и я вливаюсь в толпу высаживающихся на берег пассажиров. Мне нужно засвидетельствовать свое почтение главе семьи – дяде Патинко. Но цель моего путешествия – засвидетельствовать свое почтение Андзю. Когда прохожу мимо кассы, где продают билеты на паром, рядом со мной притормаживает фургон, и оптовый торговец, который ведет дела с дядей Апельсином, предлагает меня подвезти.

– Вы доедете до Анбо?

– Залезай. Мы трогаемся.

– Сегодня теплый день,– говорю я.

– Скоро будет дождь,– отвечает он.

Дождь на Якусиме – всегда верная ставка. Торговец не любит много говорить, поэтому и мне можно молчать, не опасаясь неловкости. Он жестом предлагает мне угоститься из большого мешка местными апельсинами сорта «понкан», которые являются главной статьей островного экспорта и которые можно назвать самым вкусным фруктом из всех, что растут в нашей стране, если не во всей Азии. Должно быть, с тех пор как я приехал на Якусиму, я съел десять тысяч этих апельсинов. Разрежьте меня, и внутри будет апельсиновый сок. Я рассматриваю подзабытые детали своего дома. Ржавые бочки из-под горючего, поставленные стоймя племенем туристов, крошечный полевой аэродром, умирающая лесопилка. Здесь, на далеком юго-западе, деревья еще не сбросили свой поношенный наряд из летних листьев. Мы обгоняем кучку соревнующихся велосипедистов в ярких и блестящих, как тропические рыбки, костюмах. Дорога круто забирает вверх. Проезжаем по мосту, над водопадом,– и перед нами деревня Анбо.

Кладбище полно шумящих, снующих насекомых. Деревья шуршат листвой, переваливший на вторую половину день исходит душным зноем. Древний рецепт октября. Угол семьи Миякэ, обнесенный оградой, один из самых ухоженных – моя бабушка до сих пор приходит сюда каждое утро, наводит порядок, выдергивает сорняки, подметает и меняет полевые цветы. Я кланяюсь перед главным серым надгробием и иду вдоль ограды к черному камню поменьше, поставленному Андзю. На нем выбито посмертное имя, которое выбрал для нее священник, но я думаю, что это просто еще один способ урвать побольше денег со скорбящих родственников. Моя сестра все еще Андзю Миякэ. Я поливаю надгробие минеральной водой. Ставлю свой букет цветов, в дополнение к тем, что принесла наша бабушка. Жаль, я не знаю, как называются эти цветы. Гроздья белых звезд, розовые хвосты комет, малиновые, нанизанные на длинный стебель ягоды. Я предлагаю ей бомбочку с шампанским и разворачиваю еще одну для себя. Потом зажигаю благовония,

Комментариев (0)
×